Любовь приходит дважды - Ольга Строгова

Хотя нет, не все. Аделаида Максимовна просила передать вам привет и новогодние поздравления…

– Что ее муж сейчас и делает, – хмыкнул кто-то. – Кстати, что-то его в зале не видно…

– И Манечки тоже нет!

Физрук, подняв глаза от тарелки, тяжело заворочался.

– Да сиди ты! – завхоз с силой надавила ему на плечо.

– А вы все… – Она выразительно посмотрела на слушателей, самые сообразительные из которых уже отодвинулись на безопасное расстояние, – можете вернуться на свои места!

– Тебе совершенно не о чем беспокоиться, – сказала физруку завхоз с несвойственной ей мягкостью, – ты уж мне поверь.

Он посмотрел на мужа Екатерины Алексеевны.

Тот ответил ему сочувственным взглядом и чуть заметно пожал плечами.

Физрук посмотрел на завхоза.

– Может, вы ей и доверяете, но я…

– Не ей, – усмехнулась завхоз, – за ней тебе нужен глаз да глаз. И еще долго будет нужен. Ничего не поделаешь – ветер в голове, сам знаешь. Я доверяю ему.

– Почему? – искренне изумился физрук. – Да любой нормальный мужик, оказавшись с ней наедине…

– Конечно, конечно, – снисходительно кивнула завхоз, – но ты не учитываешь одного обстоятельства. Для него, несмотря на девять уже месяцев близкого знакомства с нашей Аделаидой, другие женщины просто-напросто не существуют. По крайней мере, в этом смысле. По крайней мере, сейчас. Бог мой, да это же видно невооруженным глазом!

– Ну да, не существуют, – возразил физрук, – а чего он тогда танцует со всеми и улыбается всем подряд?

– А, – произнесла завхоз, – так это оттого, что он, чувствуя себя счастливым, хочет, чтоб окружающим тоже было хорошо. Альтруист потому что. Вот мы, женщины, на такое не способны. Нам обязательно надо в первую очередь урвать что-нибудь лично для себя…

– Катенька! – Муж завхоза погрозил ей пальцем.

– Я знаю, что говорю, – отрезала она. – Зато мы более практичны и не выпускаем того, что уже попало нам в руки. Такой, сякой муж… неважно. Главное, свой. Понял, Андрюшенька?

– Вы… шутите? – упавшим голосом спросил физрук.

Завхоз долго смотрела на него.

Потом положила руку на плечо своего невозмутимо жующего Михаила Ивановича и сказала:

– Конечно, шучу. Не переживай. У тебя с Маней все наладится.

* * *

Важным делом, из-за которого Карл в конце декабря приехал в Россию, был судебный процесс над Филином.

Филином звался известный в городе криминальный авторитет и вообще крайне неприятная личность. Майор милиции Пронин, светило городского и даже областного сыска, много раз пытался поймать бандита с поличным, расставляя ему различные ловушки (в том числе с учетом его противоестественных наклонностей), но все было тщетно.

Филин легко уходил от любого преследования. Так было до тех пор, пока, совершенно случайно, в любимое место отдыха преступника – ресторан «Пещера» – не забрел Карл Роджерс в сопровождении трех школьных дам.

Тогда-то и произошло то самое знаменитое побоище, после которого Манечка, Ирина Львовна и Татьяна Эрнестовна подружились, а Карл стал вести себя с ними как любящий и преданный брат.

Филин тогда еле унес ноги, а после велел своим подручным разыскать немца, похитить и привезти к нему – причем живым и невредимым. То ли он положил на Карла свой извращенный глаз, то ли хотел лично отомстить за испорченный вечер и выход из строя самых верных и надежных сообщников – в точности неизвестно.

В общем, вся преступная бригада Филина была в ближайшие же часы поставлена на уши, о чем незамедлительно проведала городская милиция во главе с майором Прониным. Тот благодаря собственному профессионализму и некоторым благоприятным обстоятельствам быстро вычислил господина Роджерса, встретился с ним как бы невзначай в одном футбольном пабе, где тот собирался смотреть с приятелем исторический матч «Зенит» – «Бавария», и уговорил помочь российским правоохранительным органам.

Приятель, тоже немец, известный скрипач, приехавший на гастроли в наш знаменитый областной оперный театр, всячески отговаривал Карла от этой авантюрной затеи. Но тот, движимый профессиональной солидарностью (он в свое время тоже отслужил в полиции, ни много ни мало – пятнадцать лет) и свойственным ему в иные моменты обостренным чувством справедливости, на просьбу майора откликнулся.

Чтобы поймать Филина, Пронин разработал простую и элегантную операцию под названием «Ловля на живца». Роль живца, естественно, предназначалась Карлу.

Филина, жадно заглотнувшего наживку, наконец-то взяли с поличным и для начала предъявили ему обвинение в покушении на убийство.

Бандит почти сразу, после первых же минут общения с доставленным в его загородный дом Карлом, понял, что никакого проку от немца ему ни в каком смысле не будет. Он разозлился и решил заколоть шпагой безоружного, со скованными руками пленника, не подозревая, что весь процесс снимается миниатюрной видеокамерой и что ему ни в коем случае не удастся опустить занесенную для смертельного удара руку.

Да Карл и сам не позволил бы Филину убить или хотя бы ранить себя, потому что уже разобрался со своими оковами и лишь изображал беспомощную жертву, чтобы не портить майору праздник и чтобы доказательства на пленке вышли наиболее убедительными.

В общем, преступник был взят, помещен в следственный изолятор, и началось обстоятельное, без излишней спешки, следствие.

Тем не менее через полгода оно закончилось и пришло время судебного процесса.

С начала ноября господина Роджерса одолевал международными телефонными звонками майор Пронин – просил приехать и выступить на суде, уверяя, что у Филина хорошие адвокаты и что без его, Карла, публичного свидетельства бандиту могут дать слишком маленький срок, а то и вовсе оправдать за недостаточностью улик.

Звонили профессору и секретарь суда, и помощник прокурора, и сам прокурор; но Карл, учитывая состояние жены, приехать категорически отказывался; он вообще в то время старался не отходить от нее ни на шаг.

* * *

Выручил всех малютка Александр, которому, вероятно, тоже хотелось совершить первое важное дело своей жизни именно в 2000 году.

Когда немного утихли первые восторженные чувства по поводу того, каким сын родился крепким, здоровым, красивым, умным и до чего он похож на отца, и счастливые родители потихоньку начали осознавать окружающую их за стенами родильного отделения лучшей частной больницы действительность, Аделаида сама сказала Карлу – поезжай; заодно и наших проведаешь.

И он согласился.

В своем нынешнем состоянии души не то что в Россию – на Луну полетел бы, не задумываясь, если б Аделаида вдруг выразила желание получить в качестве новогоднего подарка камешек из кратера Тихо Браге.

Тем не менее показания на суде Карл дал четкие, подробные, грамотные.