Загадка кольца с изумрудом - Лорен Уиллиг

Они приехали с опозданием.

И когда вошли один за другим в ложу, человек в одеянии восточного властителя уже пел на сцене свою партию, но смысл слов терялся за дрожащими «р» и болтовней в соседних ложах. Развлекать в этот вечер сулили главным образом не актеры — это сразу стало понятно.

Джефф принялся с трудом развязывать ленту на театральном бинокле Джилли, а Джаспер неслышно встал позади Летти и положил руки ей на плечи, точно надел хомут.

— Позвольте, я помогу вам снять плащ. — Правая рука скользнула с плеча Летти, миновала застежку на шее и устремилась прямо к груди.

— Благодарю, я обойдусь без вашей помощи, — ответила Летти, рывком высвобождаясь из отвратительных объятий. Следовало шлепнуть наглеца по руке, но очень уж не хотелось к нему прикасаться. Он, чего доброго, расценил бы этот жест как одобрение.

— Неужели откажете столь преданному кавалеру в такой малости? — Если бы в ту минуту Джаспер не смотрел так пристально на кузена, торжественное заверение в преданности прозвучало бы почти правдоподобно.

— Довольно, Джаспер. — Бесцеремонно бросив бинокль на колени Джейн, Джефф в два больших шага пересек ложу. Мисс Гвен схватила бинокль у Джейн и тотчас принялась рассматривать в него певцов.

Джефф снял плащ с плеч Летти и повесил его на согнутую в локте руку.

— Теперь можно сесть, — сухо сказал он.

Джаспер забрал у него плащ.

— Непомерно глупые создания, — пробормотала мисс Гвен.

Относились ее слова отнюдь не к актерам.

Летти полностью разделяла это мнение. По пути на Кроу-стрит Джаспер и Джефф непрестанно перекидывались колкостями, и слушать их было сущим наказанием. В экипаже, рассчитанном на четверых, ютились пятеро, оттого вражда между братьями казалась еще несноснее. Летти благодарила высшие силы лишь за то, что скрещивать мечи ныне было не в моде, не то один из пассажиров наверняка испустил бы дух. Скорее всего не повезло бы именно Летти — она сидела между кузенами.

Завидовать тут было нечему. Перебранка разгорелась явно не из-за прелестей Летти, а из-за тридцати тысяч фунтов в год да имения в Глостершире. В сравнении с ненавистью Джаспера к Джеффу столетняя война между Англией и Францией походила на мелкую ссору давнишних друзей. Летти Джаспер неуклюже донимал лишь оттого, что она принадлежала Джеффу — во всяком случае, по закону и по мнению трех сотен гостей, что были на свадьбе. Тем, что имел Джефф, жаждал обладать и Джаспер. То, чем мечтал овладеть Джаспер, привык удерживать у себя Джефф. Все очень просто. Летти играла роль полуразрушенной приграничной крепости, которая никого не волновала до тех пор, пока кто-то не попытался присвоить ее.

Вот если бы на месте Летти была Мэри…

Летти отбросила эту мысль, не дав ей расцвести отравляющим пышным цветом. Стоило ли сравнивать себя с Мэри? Девицей совсем иного склада? Взрослея бок о бок с Мэри, Летти не могла отделаться от ощущения, будто она маргаритка, которую по ошибке посадили в одну кадку с орхидеей. И не потому, что благодаря изящному овалу лица и тонкой талии Мэри дивно смотрелась в модных платьях, какие Летти превращали в бесформенную клецку. Мэри умела необъяснимым образом околдовывать, что действовало сильнее, нежели стрелы Купидона. Она знала, как склонить голову, чтобы это всех восхитило. И когда улыбка сослужит лучшую службу, нежели слова. Летти же не умела обворожительно смотреть из-под полуопущенных ресниц; ходила, явно касаясь ногами земли, и, хотя, конечно, порою могла смолчать, не понимала, как можно вызвать в мужчине восторг, если прикинуться немой.

«При чем тут все это? — строго одернула себя Летти. — Истинные чувства — совсем другое».

На прошлой неделе они с лордом Пинчингдейлом заключили соглашение: если друзьями стать не получится, можно остаться хотя бы приятелями. С тех пор лорд Пинчингдейл — или Джефф, как он позволил Летти к себе обращаться, — ни разу не упомянул ни о сорвавшемся побеге из отчего дома, ни о браке, в который вступают против собственной воли. Теперь он больше не смотрел на жену с плохо скрытым презрением, позабыл о едких намеках, даже не бросал на нее исподтишка косых гневных взглядов. Но по временам наблюдал за ней со вниманием натуралиста, что столкнулся с особенно загадочным созданием вроде какой-нибудь невиданной гусеницы. А как-то раз, подав руку, когда Летти выходила из экипажа, явно собрался что-то сказать, но тут его окликнула Джейн, а другого подобного случая не представилось.

С тех самых пор как Джаспер помешал их беседе перед церковью Святой Вербурги, Джефф стал относиться к Летти, как миллион лет назад на лондонских балах. По-доброму. Терпеливо. Бесстрастно.

Пока снова не появился Джаспер.

— Что ж, будь по-твоему, — сказал Джефф, поджимая губы. — Ты бери плащ, а даму оставь мне.

— Я не возражаю, — вставила Летти, чувствуя, что, будучи предметом спора, обязана выразить, чего желает сама. Муж в ответ на ее слова с кривой улыбочкой взглянул на кузена, отчего Летти не сделалось легче.

Джаспер ткнул его в бок:

— Зато наверняка возражает мисс Фейрли. Не хочешь же ты, чтобы она усомнилась в твоем к ней чувстве, а, кузен?

— Я в ответе за всех, с кем приехал сюда, — выпалил Джефф, кладя руку на спину Летти — показывая, хоть в том и не было особого смысла, что он имеет на нее право.

— Ах вот как это теперь называется! — воскликнул Джаспер.

— Может, посмотрим оперу? — многозначительно спросила Летти, выгибая спину, чтобы Джефф убрал руку, и злясь, что он позволяет себе вольности, когда о подобном между ними не могло быть и речи. — Или, если вам так угодно, — она сложила руки на груди и строго взглянула на Джеффа, потом на Джаспера, — продолжайте скандалить. Не буду мешать.