Сияние любви - Тейлор Джонс

Запихнув большую порцию шотландско-уэльского гибрида в рот, Хорас принялся сосредоточенно жевать.

– А вы знаете, что мой дядя может стать графом Керри? – спросил он между делом.

Вилка Генриетты замерла в салате.

– Вы имеете в виду капитана Кинкейда?

Брендан – граф? Генриетта посмотрела на него. Брендан был занят пережевыванием говядины. Лицо его излучало спокойствие. Наверное, он будет неплохо смотреться в замке. Генриетта представила Брендана в кольчуге, стоящим со скрещенным руками у подъемного моста.

– Нет, я этого не знала, мистер Даутрайт, – ответила она и принялась спокойно жевать салат.

– Зовите меня Хорасом. Мне так больше нравится. Только не Хорри. Мама зовет меня Хорри, а я этого терпеть не могу.

Генриетта вспомнила, как Туакер настойчиво называл ее Гетти, и почувствовала симпатию к своему соседу. С отвратительным пятном на подбородке у нее было много общего с этим подростком.

– Конечно, – продолжал Хорас, поливая говядину подливкой. – Все так перепуталось. Мама часто плачет. Никогда не думал, что она вообще умеет плакать, но сейчас... Слезы постоянно.

Генриетта нахмурилась:

– Почему же она плачет?

– Она хочет, чтобы я стал графом. Но я не хочу сидеть как какой-нибудь старый сноб в замке в Ирландии.

– Так замок действительно существует? – вяло поинтересовалась Генриетта.

– Да, но я хочу пойти по стопам отца и работать в его деле.

– И что это за дело? – Голова у Генриетты пошла кругом.

– Текстиль. Лучший в Англии. У него более полутора сотен ткачей по всей Англии, Шотландии и Ирландии, которые производят отличную тканую шерсть. – Хорас указал подбородком на лорда Торпа. – Видите? Лорд Торп не знает, но его жакет сшит из шерсти, произведенной папой. – Хорас прищурился. – Да, эта была соткана Недом Брандом, неподалеку от Эдинбурга.

Генриетта изумилась:

– Я вижу, вы неплохо знаете дело своего отца.

– Разумеется. Я с десяти лет езжу с ним в деловые поездки. – Хорас наклонился к Генриетте и понизил голос: – К тому же мы еще и уезжали подальше от мамы. «Тройная выгода», как называл это папа. Работа, нормальные порции и тишина, три в одном.

Генриетте хотелось еще расспросить Хораса о Брендане, но тут неожиданно в столовой стало очень тихо. Она подняла глаза.

Лорд Питер указал ножом в сторону Фредди, который сидел между леди Кеннингтон и Амандой Нортгемптон.

– Расскажите-ка нам парочку анекдотов. Что-нибудь про Восток.

– У нас здесь разношерстная компания, сэр. – Фредди повел бровью в сторону присутствующих дам и Генриетты, и она смущенно вжалась в кресло. – Не хотелось бы шокировать присутствующих дам рассказами о шейхах и галерах с рабами.

– Я уверена, – холодно заметила леди Кеннингтон, – что присутствующие дамы переживут ваши истории, сэр. Нам не терпится послушать о ваших приключениях.

Фредди закатил глаза.

Леди Кеннингтон не обратила на это внимания и продолжила:

– Мы вынуждены вести степенный образ жизни дома, дожидаясь, пока наши мужчины вернутся из дальних уголков империи. Так что самое меньшее, что вы можете сделать, – рассказать нам историю.

И тут Генриетта заметила, что Фредди бросил вопросительный взгляд на Брендана. Тот слегка пожал плечами.

– Хорошо, – согласился Фредди. – Какую историю вам хотелось бы услышать?

Беттина Ратледж, выглядевшая как пухленькая принцесса гномов в своем изумрудно-зеленом платье, сказала:

– Расскажите нам о тайных культах Северной Индии.

– О Боже, – хихикнула мисс Нортгемптон. – Звучит рискованно.

Лорд Торп толкнул ее локтем в бок.

Фредди по-отечески улыбнулся Беттине:

– Уверен, что никто здесь не хочет обсуждать религию. – Лицо Беттины исказила кривая усмешка.

– Если вы можете назвать это религией. – Она посмотрела на Брендана. Его лицо оставалось спокойным. – Возможно, капитан Кинкейд мог бы рассказать нам бб индийском тантризме?

– Индийский тантризм? – повторил лорд Торп. – По-моему, это название одной из книг Феликса Блэкстона.

Взоры гостей обратились к Брендану и Бонневилю. И тот и другой молчали.

– В мои дни ни одна дама не захотела бы слушать истории столь неприличного содержания или, – тетя Филиппа окинула мисс Ратледж холодным взглядом, – и поощрять мужчин к тому, чтобы их рассказывать. Кроме того, за столом присутствует ребенок.

Хорас Даутрайт-четвертый побагровел.

– Миссис Хэнкок совершенно права, – подхватил Брендан. – Кроме того, вопреки тому, что многие думают, тантризм не какая-то отвратительная игра, а выражение религиозных чувств. В английской столовой этот предмет может звучать заманчивым и возбуждающим, но в индийском храме все совсем по-другому. – Все гости смотрели на него с интересом. – Боюсь, что мы, британцы, не понимаем основополагающую божественность физического выражения любви между мужчиной и женщиной.

Хорас уронил вилку. Она звонко ударилась о его тарелку. Мысли Генриетты перенеслись на турецкий диван в кабинете Брендана в Лондоне.

– Боже мой, как отвратительно! – возмутилась тетя Филиппа, вставая из-за стола.

Генриетта положила ладонь ей на руку и усадила обратно.

– Не уходите, тетя Филиппа, – прошептала она. – Разве вы не видите? Он на вашей стороне.

Толстая шея лорда Торпа побагровела.

– Я обижен, сэр! – взвизгнул он. – Вы хотите сказать, что мы, англичане, простаки? Что наше утонченное чувство пристойности и ценность цивилизации неверны? Так?

Брендан снисходительно пожал плечами:

– Воспринимайте это, как вам угодно, сэр.

Генриетта посмотрела на Торпа. Он выглядел умиротворенным. Остальным гостям эта тема уже явно надоела, и они стали оживленно переговариваться. К тому моменту, когда подали шоколадный крем, про тантризм уже все забыли.