Нежность Аксель - Франсуаза Бурден

В комнате ожидания Аксель и Констан увидели уже приехавших Грейс и Дугласа. Во время объятий и поцелуев Аксель, оказавшись перед братом, процедила сквозь зубы:

— А ты не подходи и не обращайся ко мне. Ясно?

— Какая муха тебя укусила? Ты…

Он замер, сообразив, в чем дело, и с укором взглянул на Констана.

— Понятно, — только и сказал он.

— Мне кажется, тебе ничего не понятно!

Поскольку в этот момент за ними пришли, чтобы проводить к нотариусу, у них не было возможности продолжить выяснение отношений.

Господин Шамар был мужчиной в возрасте и из-за того, что был очень крупным, держался несколько напыщенно. Он заговорил с ними елейным голосом и пригласил расположиться за овальным мраморным столом, на котором лежал бархатный выцветший футлярчик, конверт из крафт-бумаги и три листа с отпечатанным на них текстом.

— Сегодня нам предстоит лишь ознакомиться с завещанием месье Монтгомери, чтобы вы были осведомлены о его распоряжениях, впрочем, достаточно простых. Речь идет о завещании удостоверенном, а не написанном собственноручно. Это означает, что оно было составлено здесь, в конторе, в присутствии двух свидетелей.

Он выдержал короткую паузу, оглядел всех членов семьи и продолжил:

— Доля имущества, которой можно свободно распоряжаться и которую месье Монтгомери мог распределить по своему усмотрению, полностью отписана его внучке, Аксель Монтгомери. Эта доля составляет треть всего наследства. Две оставшиеся трети разделены равным образом между, с одной стороны, его сыном, Констаном Монтгомери, и, с другой стороны, его внуками, Аксель и Дугласом Монтгомери, которые наследуют часть своего покойного отца Норбера.

На этот раз он замолчал на более длительное время, чтобы у клиентов было время осознать то, о чем он только что объявил.

— Отдельный дар был сделан госпоже Грейс Монтгомери.

Он взял бархатный футляр и положил его перед Грейс, но руки не убрал, словно желая воспрепятствовать попытке его открыть.

— Содержащийся здесь предмет является личным, а его ничтожная стоимость предварительно вычтена из доли имущества. Я составил акт о завещанном имуществе, который наследники должны подписать.

Его взгляд последовательно останавливался на Аксель, Дугласе и Констане.

— Если ни у кого нет возражений…

В наступившей тишине он убрал руку, и Грейс взяла футляр, который тут же положила в сумку.

Далее он раздал три листа, подождал, пока они будут подписаны, и снова заговорил:

— Оценка недвижимого имущества потребует определенного времени ввиду недавнего повышения цен на рынке. Поэтому мы встретимся позже, но в вашем присутствии, мадам, я не нуждаюсь, необходимо только присутствие мадемуазель и этих двух месье. Будет рассматриваться вопрос о доле участия относительно конюшни, должна быть также составлена опись мебели. Есть ко мне вопросы?

Дуглас поерзал на стуле и пробормотал:

— Я не вполне понял, что означает…

Он не закончил и сделал бессильный жест.

— Так, понимаю, — сказал нотариус с любезной улыбкой. — В процентах будет яснее. Треть Констана составит тридцать три процента. Из трети, которую вы делите с Аксель, на каждого приходится почти семнадцать процентов. И дополнительная треть Аксель составит тридцать три процента, которые добавляются к ее семнадцати процентам, в целом получается около пятидесяти процентов.

Он беспристрастно ожидал реакции Дугласа, но тот лишь покачал головой. После паузы Грейс поднялась первой и, пока нотариус провожал их до выхода, тихонько спросила:

— Не было никакого письма, ничего?

— Нет, мадам, только украшение, которое я вам передал.

Она поблагодарила его кивком головы и проследовала за другими к лифту. Из здания они вышли вместе, но на тротуаре в замешательстве остановились. Через минуту Констан прервал молчание.

— Ну что ж, обошлось без неожиданностей, правда? Я считаю, что папа все сделал лучшим образом.

Грейс, казалось, была поглощена своими мыслями, а Дуглас по-прежнему стоял с поникшей головой. Аксель раскрыла зонтик, потому что моросящий дождь не прекращался.

— Я провожу Грейс до гостиницы, — объявила Аксель Констану. — Ты можешь сесть на поезд или скоростную электричку, чтобы вернуться домой. Ромен в конюшне, но он приедет за тобой на вокзал, я его предупредила. Нужно будет только позвонить ему. У тебя мобильный с собой?

— Да-да, не волнуйся. Но если у Дуга нет никаких планов, мы могли бы перекусить в районе Сен-Дазара[8].

Дуглас кивнул головой, не отрывая глаз от асфальта. Он, очевидно, не хотел встречаться взглядом с сестрой.

— Прекрасно, — сказала она Констану. — Удачно провести вечер!

Она взяла Грейс под руку и повела к машине.

— Что происходит с твоим братом? Ты с ним не разговариваешь? — заволновалась двоюродная бабушка.

— Не сейчас. Прежде нам нужно объясниться.

— Что-то в связи с наследством?

— Нет. В этом плане мне не на что жаловаться, наоборот. Бен очень завысил мою долю, скорее Дуг должен чувствовать себя потерпевшей стороной.

Она осознавала это, но тяжелое чувство не проходило. Известие о том, что Дуглас сделал Макассару несколько месяцев назад, так возмутило ее, что во время переговоров у нотариуса она смотрела на брата как на ничтожество. Однако Дуг, узнав волю Бена, смолчал. Он получил самую малую часть наследства, тот минимум, который дед не мог у него отнять, но смирился с этим без возражений.

«Как бы я реагировала на его месте? — думала она. — Не знаю, не знаю. Как и не могу представить, что сделаю что-то подобное… И это у Бена, с конем, родившимся на нашем конезаводе и носящем цвета Монтгомери! Очевидно, в тот момент Дуг считал себя изгоем. Конечно, у него было желание отомстить, к тому же он остался без гроша, в отчаянном положении. Но вводить наркотик Макассару… От одной только мысли об этом я схожу с ума, ведь он мог впрыснуть слишком большую дозу и убить лошадь!»

— Кажется, мы прошли твою машину, — заметила Грейс.

Они повернули назад и вскоре увидели «альфу». Поскольку Грейс настаивала на том, чтобы перед ужином зайти в гостиницу, им пришлось целый час пробираться в сумасшедшем потоке автомобилей, пока они наконец добрались до улицы де Бо-Зар, где Аксель еще двадцать минут не могла найти место для машины.

Через администратора Грейс велела принести им в номер бутылку «Лоран-Перье» и бутерброды.

— Я так устала за целый день, а лучшего тонизирующего, чем шампанское, я не знаю. К тому же что еще пить в Париже!

Она скрылась в ванной, откуда вышла босой и в шелковом халате.