Зимние костры - Джоанна Линдсей

Наконец она посмотрела на шкатулку, которую Гаррик вынул из сундука, и глаза девушки загорелись любопытством. Только когда Гаррик подошел поближе, Бренна увидела, что он держит копию миниатюрного сундучка прекрасной работы, украшенного резным восточным рисунком и инкрустированного слоновой костью.

— Зачем это? — недоуменно спросила она, глядя в глаза Гаррику.

— Открой.

Бренна подняла крышку. Внутри, на подкладке из голубого бархата, лежали два одинаковых браслета в форме свернувшихся змей, с ярко-красными рубинами вместо глаз. Такие браслеты носили выше локтя, и Бренна знала, что викинги очень их ценили. Она видела такие у жены Хьюга, правда, гораздо грубее, но тем не менее она с гордостью выставляла их напоказ. Чем богаче человек, тем дороже браслет.

Те, которые показал Гаррик, выглядели очень изысканными. Бренна подняла один и удивилась его весу. Должно быть, он сделан из чистого золота.

Она встретилась взглядом с Гарриком. Его глаза сияли.

— Почему ты принес их? — удивилась она, возвращая ему шкатулку. Но Гаррик покачал головой.

— Чтобы подарить тебе, Бренна. Они твои, и шкатулка — тоже.

Бренна снова взглянула на браслеты и подозрительно уставилась на Гаррика:

— Зачем?

— Таково мое желание.

— Дарить рабыне дорогие безделушки? Бренна снова пришла в бешенство. Так значит, вот каким способом пытается викинг загладить вину за то, что запер ее в этой ужасной норе?

— Но где и когда мне носить их, Гаррик? Пока стираю твою одежду или подметаю полы? Нет, не приму твои дары.

— Примешь! — резко бросил Гаррик. — И наденешь также платье, которое шьет для тебя мать! Все это будет на тебе, когда поедешь со мной на празднество в честь зимнего солнцестояния в дом моего отца.

— Твоя мать шьет для меня платье?! — Бренна была поражена.

— По моей просьбе, — коротко бросил он. Неужели Элоиза согласилась шить платье для рабыни? Конечно, мать Гаррика — христианка и от природы добросердечная и мягкая женщина, но тратить время на подобные занятия?! Еще удивительнее то, что Гаррик собирается взять ее с собой на пир!

— Не понимаю, Гаррик. Почему ты решил привести меня в дом отца, ведь всякий раз, когда я просила разрешения увидеться с родственниками, получала отказ!

— Тебе необходимо время, чтобы привыкнуть к новой жизни и чтобы ничто не напоминало о доме. Думаю, теперь тебе стало легче.

— Ты искренне считаешь, что я смирилась, и это после того, как только что попыталась сбежать?!

— Я не сказал, что ты смирилась, госпожа, просто немного приспособилась к людям, к дому.

— Но почему ты вздумал повезти рабыню на празднество? Таков обычай?

— Нет, но я не так уж строго придерживаюсь обычаев. Кроме того, нужно же кому-то угождать мне в постели!

Бренна охнула от неожиданности:

— А если я откажусь?

— Но ты не можешь отказаться, Бренна, — рассмеялся Гаррик. — Поедешь, куда мне будет угодно.

— Может быть. Но боюсь, без боя я не сдамся. Однако, — лукаво добавила она, — могу и согласиться… с одним условием, что мне будет разрешено носить мой кинжал.

— Согласен.

Бренна улыбнулась и шагнула к двери, унося дар Гаррика, с сознанием, что и на этот раз вышла победительницей. Гаррик стал слишком мягок, и взять над ним верх ничего не стоит.

— Что же до того, как угождать тебе в постели… поговорим об этом, когда время придет.

— Никаких разговоров.

— Все будет, как сказала я, можешь не сомневаться, — возразила Бренна и ускользнула, оставив Гаррика в одиночестве размышлять над ее словами.