Изменницы - Элизабет Фримантл

Гертфорд вскочил, рискуя перевернуть суденышко. Сестра потянула его за руку, уговаривая сесть, пока бедные гребцы с трудом удерживали судно на плаву. Как только нос коснулся причала, Гертфорд прыгнул на причал, и Кэтрин оказалась в его объятиях. Живописное зрелище! Юноне помогли выйти; она тоже обняла подругу. Когда они наконец прекратили обниматься, Гертфорд подхватил Кэтрин на руки и понес ее к дому; Юнона пошла рядом.

* * *

Отдав платье в прачечную, Левина вернулась к остальным. Все собрались в зале у камина. Похоже, даже Стоукс немного оживился. Подали кубки с горячим вином со специями, и Левина вспомнила: ведь скоро Рождество. С тех пор как Елизавета вступила на престол, прошел целый год.

– Подбодрите нас, Гертфорд, – попросил Стоукс. – Расскажите, что нового при дворе.

– Сейчас все только и говорят, что о Марии Стюарт. Королева каким-то образом узнала, что Мария разместила на своем гербе и английскую корону.

– Значит, она претендует на английский трон. Смелый шаг! Надеюсь, ее супруг-лягушонок не планирует вторжения? – рассмеялся Стоукс. – Сколько ему лет – четырнадцать?

– Едва ли он будет воевать, – ответил Гертфорд. – Зато Гизы, дядья Марии Стюарт, вполне могут затеять войну от имени Шотландии. Королева вне себя от ярости.

– Н-ничего удивительного, – заметила Кэтрин. Она раскраснелась от вина, и у нее слегка заплетался язык.

– Члены Тайного совета очень разволновались, – продолжал Гертфорд.

– Могу себе представить.

– Ну а Дадли…

– Да, – подхватила Юнона, – позавчера у Дадли и Норфолка дело едва не дошло до кулачной драки! Ходят слухи, что еще кого-то бросили в Тауэр за покушение на убийство.

– Кого? Дадли? – спросил Стоукс.

– Да, Дадли. Все гадают, продержится ли он до Рождества. Сесил ненавидит его почти так же, как Норфолк. Но королева…

– Не способна убрать от него руки, – перебила брата Юнона.

– Если бы она поторопилась и решила наконец, за кого выйдет замуж, тогда… – Кэтрин не договорила, и в комнате ненадолго воцарилось молчание.

Рассказ о придворных слухах заставил Левину порадоваться тому, что на пару недель она уехала, хотя повод для ее пребывания здесь был печален. Тень Фрэнсис как будто повсюду следует за ней.

– Ах. – Юнона наконец нарушила молчание. – Забыла передать. – Она протянула Кэтрин письмо. – Из испанского посольства.

– Они-то чего хотят? – насторожился Гертфорд.

– Какая разница? – защебетала Кэтрин.

Она осушила свой кубок до дна и протянула Гертфорду, чтобы ей налили еще. Затем она положила письмо на колени и снова отпила вина. Гертфорд переглянулся с сестрой; оба улыбнулись.

– Теперь кое-что получше, – сказал Гертфорд. – Королева выказывает свою благосклонность к твоей милой матушке тем, что устраивает пышные похороны. По-моему, момент вполне подходящий… конечно, после церемонии… чтобы вручить королеве письмо. Ты так не считаешь?

Все умолкли. Левина по-новому посмотрела на Гертфорда, отмечая его молодость и честолюбие, она снова задавалась вопросом, нет ли у него все же скрытого мотива. Все знают, что сын, рожденный у него в браке с Кэтрин, получит более осязаемые права на престол, чем все нынешние принцессы, вместе взятые. Но нет, она напомнила себе о пылкой встрече двух влюбленных, свидетельницей которой была совсем недавно. Если Гертфорд не влюблен в Кэтрин, значит, она не знает, что такое влюбленность.

– Так хотела твоя матушка. – В голосе Гертфорда слышалось сомнение. Он продолжил, стараясь нарушить неловкое молчание: – Все будет очень уместно…

– Никакого письма нет, – перебил его Стоукс.

– Что?! – воскликнул Гертфорд. – Что значит «никакого письма нет»? – Он обвел взглядом всех присутствующих; похоже, его покинула уверенность.

Стоукс тактично спросил, не составит ли Гертфорд ему компанию – он идет выгуливать собак. Он хлопнул молодого человека по плечу, вывел его из комнаты и свистом подозвал к себе собак.

Левина видела, как второе, забытое письмо соскользнуло с колен Кэтрин.

– Д-давайте пойдем наверх, – предложила Кэтрин, снова осушая кубок до дна. Она потянула Юнону за рукав.

Они встали; Кэтрин слегка пошатывалась и опиралась на подругу.

– Присматривайте за ней, – прошептала Левина на ухо Юноне. – Она немного навеселе.

Мэри и Пегги шатались от горя и усталости; Левина не знала, как они перенесут похороны.

– Может, попросить слуг, чтобы вам принесли ужин в ваши покои? Постарайтесь отдохнуть. Завтра у нас трудный день.

Все вышли из комнаты; Мэри задержалась.

– В чем дело, Мэри? – спросила Левина.

– Я непременно должна ехать ко двору? Мне нельзя остаться здесь со Стоуксом?

– Боюсь, Мэри, вам все же придется поехать. Так приказала королева. – Девушка сникла, и Левине в порыве почти материнской любви захотелось ее обнять; она вовремя спохватилась, вспомнив, что Мэри не любит, когда к ней прикасаются. – Я ведь тоже там буду, и Пегги, и Кэтрин. Вы все-таки будете в кругу друзей и родных. Но отказывать королеве нельзя.

Похоже, Елизавета хотела получше присматривать за своими кузинами.

Когда девушки ушли, Левина подобрала забытое письмо; поколебалась, но все же взломала печать и узнала почерк Джейн Дормер:

«…Милая Кэтрин, дела с вашим браком продвигаются успешно… Дон Карлос – сын короля Филиппа, он еще молод, но станет подходящим мужем для женщины вашего положения…»

Левина смяла письмо и не раздумывая бросила его в огонь. Она думала: теперь, когда французы в очередной раз представляют угрозу, Фериа, естественно, снова вспомнил о Кэтрин. Все становится на свои места. Король Испании хочет ответить на притязания Марии Стюарт и короля Франции, женив на Катерине Грей своего сына. Она представила, как Сесил потирает восковые руки, и ее охватил страх. В такой ситуации Гертфорд, каковы бы ни были его побуждения, показался ей гораздо лучшей партией для Кэтрин, хотя любовь и тщеславие – неверные союзники. На нее давил груз ответственности; она боялась, что теперь, после смерти Фрэнсис, ей не удастся уберечь дочерей подруги от беды.