Таинственный пруд. Том 2 - Виктория Холт

Там был и Бен, не похожий на себя, очень серьезный и печальный. Не знаю, за что он себя упрекал больше — за то, что вообще женился на ней, за пренебрежение к ней, за готовность развестись с ней…

Грейс выглядела в трауре очень элегантно, пытаясь, похоже, держаться в стороне, а толпа желала лицезреть ее. Полагаю, некоторые из них были убеждены, что она и есть «та, другая женщина, ради которой Бен убил свою жену». Все хотели видеть драму, а если таковой не разыгрывалось, то они были полны решимости создать ее.

Когда гроб опускали в могилу, кто-то бросил камень в Бена. Завязалась небольшая потасовка, кто-то побежал, и похороны продолжались. Я грустно прислушивалась к звуку комьев, падающих на крышку гроба, а потом поверх могилы положила принесенный с собой букет.

* * *

Мы медленно пошли прочь от могилы — дядя Питер по одну сторону от Бена, тетя Амарилис — по другую. Дом Бена теперь выглядел пустой, лишенной содержания коробкой. В молчании мы выпили вина.

Грейс, выглядевшая спокойно, подошла ко мне.

— Я осуждаю себя! Мне следовало больше заботиться о Лиззи.

— Осуждаешь себя? Да ты относилась к ней просто исключительно, Грейс, она во всем полагалась на тебя. Но я не замечала происходящего!

К нам подошел Джастин.

— Слава Богу, все наконец кончилось! — сказал он, взглянув на Грейс.

Она кивнула.

— Вы вели себя хорошо! — добавил он.

Мне казалось, что между ними существует некоторая враждебность, и в какой-то момент Джастин, должно быть, поверил, что Грейс находится в излишне дружеских отношениях с Беном. Потом это чувство прошло, все это было вздором, игрой моего воображения.

— Надеюсь, что так! — сказала Грейс. — Все это очень тревожно.

— Этого нельзя было избежать, — ответил Джастин. — Но вы возвращаетесь в Мэйнорли? Знаете, это может выглядеть так, будто…

— О, все это чепуха! — воскликнула Грейс. — Никто в это не верит, это игры политиканов!

К нам подошла Морвенна.

— Ах, дорогая! — сказала она. — Я искренне надеюсь, что Бен не настолько глубоко подавлен этим…

Бен остановился перед нами и в течение нескольких секунд смотрел мне прямо в глаза. Мне казалось, что все в комнате знают о его чувствах ко мне.

— Я только что говорила, — повторила Морвенна, — что надеюсь, что ты сумеешь оправиться от этого ужасного удара.

— Да, спасибо, я уже оправляюсь, — ответил Бен.

— И ты возвращаешься в Мэйнорли? — спросил Джастин. — Полагаю, это самое лучшее — загрузить себя работой.

— Это единственный выход!

И вновь я перехватила взгляд Бена: в нем была мольба. Я страшно взолновалась и просто не знала, что думать. Я сказала:

— Мне кажется, тетя Амарилис смотрит на меня! Мне нужно подойти к ней и узнать, что нужно.

Это было бегством. Я чувствовала, что поступила весьма странно и что все, особенно Джастин, заметили это.

Я нашла тетю Амарилис. Она сказала мне:

— Дорогая, ты ведь останешься у нас, правда? Дядя Питер очень надеется на это. Все остальные вскоре разойдутся.

Подошел дядя Питер и сжал мою руку.

— Мне бы хотелось, чтобы и Бен немного задержался, — сказала тетя Амарилис. — Это просто ужасно — вернуться в то же место и заниматься предвыборной кампанией после всего случившегося! Говорят, теперь все провалилось. Нужно чудо, чтобы он сумел победить.

— В нашей семье есть люди, умеющие творить чудеса! — заявил дядя Питер.

— Я искренне надеюсь, что у Бена это получится. Я была рада, когда все закончилось. Дядя Питер проводил меня по дому.

Я спросила его:

— Что ты на самом деле думаешь обо всем этом?

— Случившееся просто ужасно! Ничего хуже этого с Беном не могло произойти. Люди склонны верить в худшее: оно всегда интересней, чем лучшее.

Бен на этот раз не выиграет.

— Это будет для него страшным разочарованием: он так старался!

— Он переживет. Самое удачное, что вердикт оказался именно таким, могло быть гораздо хуже. Следует радоваться этому.

На пороге дядя поцеловал меня. Я улеглась в постель, но заснуть не смогла…

Дядя Питер был прав: чуда не произошло, Бен проиграл на выборах.

Итак, он потерпел поражение. Я говорила себе: «По крайней мере он не виновен в смерти Лиззи. Если бы он и собирался убить, он не совершил бы убийства в такой решающий для него момент». От этой мысли мне стало легче.

* * *

Бен вернулся в Лондон. Грейс теперь жила в своем доме, но постоянно посещала кого-нибудь из нас. Она сказала, что разберет одежду Лиззи и кое-что из нее передаст в миссию. Она действительно отнесла ее туда и имела долгий разговор с Френсис. Похоже, ее очень заинтересовали дела миссии.

Время от времени я виделась с Беном. Дядя Питер сказал, что он разочарован и поговаривает о том, чтобы вообще бросить политику.

— Ему понадобится время для того, чтобы пережить все это. Народу не нравится, когда с их депутатом случаются подобные вещи. Он считает, что депутат должен быть вне всяких подозрений, что депутат должен быть совершенно безупречным, не склонным к грехам, которые совершают простые смертные!

— Бен не совершил никакого греха, — сказала я.

— Нет, однако его жена погибла при загадочных обстоятельствах. Полагают, что если даже он не убил ее, она сама лишила себя жизни. А почему она дошла до такого состояния, что приняла смертельную дозу лекарства? Должно быть, оттого, что такая уж у нее была жизнь в этом доме! Избиратели не любят, чтобы у их кандидатов семейная жизнь не соответствовала идеалу.

* * *

Дядя Питер полагал, что Бену нужно ни в коей мере не подавать вида, что он сломлен случившимся. Возможно, к следующим выборам он будет баллотироваться на севере, где люди меньше знают о происшедшем.

Тетя Амарилис на некоторое время отменила все приемы в доме. Семья была в трауре. Тем не менее, мы собирались все вместе. В таких случаях часто присутствовали Грейс, Морвенна и Джастин.

Мы часто виделись с Беном. Иногда мы разговаривали — урывками, вполголоса, поскольку всегда, кроме нас, присутствовали посторонние. Я спросила его, насколько тяжело он переживает провал на выборах, а он заявил, что предполагал, что так случится.

— В политике, да и вообще в жизни все может мгновенно измениться.

Как только Лиззи умерла, я понял, что обречен.

Ты будешь вновь бороться? Наверное, к следующим выборам?

— К тому времени кто-нибудь опять поднимет этот случай, и это снова сработает, Анжелет. Во всем виноват я сам, я игнорировал Лиззи, следовало все разъяснить ей, а теперь уже слишком поздно…