Опороченная Лукреция - Виктория Холт

Когда Лукреция поправилась, ее снова стал посещать Строцци. Он разговаривал с ней о поэзии и читал стихи, а те зачастую оказывались сочинениями его приятеля, знаменитого венецианского поэта Пьетро Бембо.

– Мой бедный Бембо, – сказал однажды Строцци. – Он уединился на моей вилле в Остеллато и дни напролет проводит за письменным столом. Сейчас у него много работы. Впрочем, о вас он говорит довольно часто.

– Должно быть, это потому, что вы часто рассказываете ему обо мне.

– Угадали. Но могу я иначе? Почти все мои мысли заняты вами.

– Дорогой Эркюль, дружба с вами очень много значит для меня. Вы помогли мне по-новому взглянуть на жизнь.

– Кое-кому не нравятся мои слишком частые визиты к вам.

– Да, у меня здесь довольно много врагов… и завистников.

– Я знаю одного из них – он завидует больше, чем другие. Не догадываетесь, кто? По лицу вижу, что – нет. Это все тот же Пьетро Бембо. Я должен кое в чем признаться. Те стихи, которые я сегодня читал, – они посвящены вам.

– Но он никогда не видел меня! Как же ему удаются такие замечательные стихи?

– Я рассказывал ему так много, что теперь он ясно представляет вас. Если вы приедете к нему – он узнает вас с первого взгляда.

– Вот уж не поверю!

Эркюль Строцци лукаво улыбнулся.

– Хотите проверить?

– Пригласить его в Феррару?!

– Нет, в Ферраре вас всякий узнает. Я предлагаю навестить его в Остеллато.

– Но как я смогу это сделать?

– Очень просто. Небольшое путешествие по реке. Вилла моя – чудесный, уютный уголок. Почему бы вам не прокатиться на барке? То-то он удивится!

Лукреция засмеялась.

– Любопытно было бы повидать нашего поэта, – сказала она и внимательно посмотрела на Строцци. – По-моему, вам не терпится доставить мне такое удовольствие.

Строцци улыбнулся. Его приятель слыл поклонником платонической любви. Эркюлю тоже было бы любопытно увидеть их вместе.

Уставший от своих многочисленных поклонников и поклонниц, утомленный бременем собственной славы, Пьетро Бембо наслаждался тишиной и покоем на вилле, которую ему любезно предоставил его добрый приятель Эркюль Строцци.

Одиночество его не угнетало, и он ждал приезда Эркюля, чтобы попросить разрешения пожить в Остеллато еще две-три недели.

Пьетро отдыхал в тени и вспоминал родную Венецию, как вдруг услышал чьи-то голоса и женский смех. Звуки доносились с реки – должно быть, проплывала какая-нибудь барка. Пьетро поморщился. Он не любил шумных компаний и не стал выходить на берег – потому-то и вздрогнул от неожиданности, когда увидел женщину в белом парчовом платье, шедшую в его сторону. Ее золотистые волосы развевались на ветру.

Подойдя, она проговорила:

– Добрый день, поэт. Вы меня знаете?

Он улыбнулся, а затем встал на одно колено и поцеловал ее руку.

– Вас невозможно с кем-нибудь спутать, герцогиня.

– Строцци читал мне ваши стихи. Они мне понравились, и я не смогла отказать себе в удовольствии посмотреть на вас.

– Вы приехали с друзьями?

– С несколькими служанками и двумя-тремя слугами. Они остались на барке.

– Значит, свиту вы не взяли? Очень рад. Я люблю простые манеры.

– Знаю. Строцци мне говорил.

– И много он говорил обо мне?

– Настолько много, что сейчас я не могу поверить, что в первый раз вижу вас. А еще я знаю вас по вашим творениям.

– Простите, вы так ошеломили меня своим появлением, что я забыл обо всех законах гостеприимства. Не желаете освежиться?

– Кубок вина, если можно.

Он хлопнул в ладоши и велел слуге сходить в винный погреб. Затем они расположились за столиком, стоявшим в тени, и заговорили о поэзии.

Она очаровала его. В ней не было ничего такого, что заставило бы вспомнить о дурной славе, окружавшей ее. И сейчас, после перенесенной болезни, она казалась еще более хрупкой, чем обычно. А может быть, такой она выглядела на фоне всего, что приписывали семье Борджа.

Расставаясь с ней, он еще раз вспомнил своего доброго приятеля Эркюля Строцци. Уж не хотел ли тот испытать твердость его платонических убеждений?

Вскоре Пьетро Бембо приехал в Феррару и стал частым гостем в комнатках на балконе замка. Знаменитый на всю Италию, он одним своим присутствием привлекал внимание к вечерам, которые устраивала Лукреция. Он же не придавал большого значения ажиотажу, вызванному его приездом. К поклонению соотечественников Пьетро привык довольно давно, и сейчас его занимало другое. Дело в том, что он искренне верил в силу великого учения Платона, но впервые встретил женщину, казавшуюся достойной его эстетических воззрений. Ему хотелось предаться духовному общению с ней, насладиться их интеллектуальной близостью.

Лукреция понимала его и тоже желала испытать те возвышенные чувства, о которых так много читала в книгах и слышала от своего поклонника Эркюля Строцци. Она устала от прежних любовных связей. И ей нужно было найти средство, помогающее забыть дикий нрав ее супруга.

Строцци с удовольствием наблюдал за ними. Все происходило так, как он предполагал. Он свел их и теперь мог себе сказать: я помог им встретить друг друга, и я не ошибся в них. Интересно посмотреть, сколько будет длиться эта чистая, целомудренная дружба – скоро ли страсть возьмет верх и сбросит их с заоблачных высот, толкнув к земным наслаждениям. Двое красивых, чувственных людей, размышлял Строцци, – долго ли они будут своими разговорами заглушать зов плоти?