Розовая гавань - Кэтрин Коултер

— Муж — не отец.

— Да. — У Гастингс возникло чувство, что она пытается биться головой о крепостную стену. — Ты прав.

— А ты не слишком оплакиваешь отца.

— Я уже наплакалась за последние два месяца. Мне удавалось облегчить ему боль, но вылечить его я была не в силах. К тому же он вообще не желал принимать лекарство из моих рук.

— Ты умеешь лечить?

— Пытаюсь. Иногда получается, а иногда болезнь оказывается сильнее человека и всех моих снадобий.

— Послушайте меня, — обратился к присутствующим лорд Грилэм. — Давайте выпьем за новых лорда и леди Оксборо.

Они дружно выпили, пожелали молодым счастья, однако выглядело это неестественно. Кто знает, что за человек стал их хозяином. Все были встревожены. Более того, Гастингс знала, что люди тревожатся и о ней. Даже Бимис с оруженосцами держался настороже, хотя успел подружиться с людьми Северна.

Как только позволили приличия, она сразу удалилась из зала. Ведь эта ночь будет последней ночью ее свободы. Госпожа Агнес, которая нянчила еще мать Гастингс, проводила новобрачную до спальни.

— Лорд был чрезвычайно добр, — сказала она, — пообещав не приходить к тебе сегодня ночью. Но завтра, милая девочка, ты должна ему подчиниться. Я помолюсь, чтобы он не сделал тебе больно, и все-таки ты должна знать, что в первый раз всегда больно. Только лежи смирно и не мешай ему. Об остальном поговорим после. О чем остальном?

— Я и так все знаю, Агнес. Я даже слышала, что некоторым женщинам это нравится. Вероятно, это нравилось и моей матери, раз она сама пришла к нашему сокольничему Ральфу.

— Не путай себя со своей несчастной матерью. Она только оступилась, а лорд Фоук не дал ей шанса исправиться. И это огромное горе.

— О чем ты говоришь? Разве она хотела вернуться к отцу? Послушай, Агнес, мать скончалась много лет назад, отец тоже мертв, им больше никто не причинит боль. Расскажи мне все, Агнес. Или я не имею права знать?

— Стой тихо, — велела старая женщина, расправляясь с бесчисленными застежками свадебного платья. — Сохрани это платье для своей дочери, ведь у меня вряд ли хватит сил сшить новое., — Вот еще. Ты обязательно будешь нянчить моих детей, Агнес, и шить моим дочерям подвенечные платья.

— Слушай меня, Гастингс, — улыбнулась Агнес, будто вспомнив о чем-то приятном из собственной юности. — Ты должна проявить терпение, дать мужу привыкнуть к тебе. Он слишком долго жил один, ни о ком не печалясь, не заботясь о близком.

— Кроме своей куницы.

— Да, куница. Странная причуда для воина. Ну вот, теперь я уберу платье в сундук, помогу тебе надеть рубашку и причесаться.

— Зачем, ведь он сегодня не придет.

— Ох, я совсем забыла. Ну, доброй тебе ночи, милочка, и не бойся шторма, который разыгрался нынче на море. Приятных снов. — Агнес поцеловала Гастингс в щеку. — Какой же ты стала красавицей, еще краше матери. А глаза зеленее того мха, что растет в Певенсейской чаще. Впору какому-нибудь трубадуру явиться к нам в замок да воспеть твою красоту.

Гастингс молча улыбнулась. С нее довольно и того, что к ним в замок явился ее муж.

Агнес кивнула на прощание и вышла. Гастингс лежала, вслушиваясь в грохот волн, бившихся о скалы у подножия замка. Еще утром она любовалась ими, и человек в сером вообразил, что невеста сбежала из дома. А если бы она так и поступила? Наверное, его бы это мало опечалило.

Засыпая, Гастингс представила себе куницу, устроившуюся на плече хозяина. И большую руку, ласкавшую мордочку зверька.

Но сон оказался довольно беспокойным, хотя шум ветра обычно убаюкивал Гастингс. Она вдруг услышала рядом чье-то дыхание и вздрогнула. Нет, это не сон, чьи-то руки касаются ее тела.

Открыв глаза, она не сразу разглядела лицо склонившегося над ней человека. Ее муж.

— Хорошо, что ты проснулась, Гастингс, и сама можешь снять ночную рубашку.

Значит, он, Северн, наяву проник к ней в спальню!

— Что тебе нужно? Ты же обещал подождать. — Но он лишь тяжело дышал, разглядывая ее полуобнаженное тело. — Зачем ты пришел сюда? Проклятый лгун!

Северн попытался раздвинуть ей бедра, но она изо всех сил отпихнула его ногой, и он едва не упал.

Гастингс видела, что он разозлился, ощущала его гнев и все больше пугалась. Без сомнения, он готов взять ее силой, возможно, даже причинить боль. Ей нужно лечь на спину и терпеть. Но это выше ее сил. Гастингс встала на колени и снова попыталась отпихнуть его от себя.

— Почему ты солгал мне?

— Я не лгал и поступил бы так, как обещал, но сейчас все изменилось. У меня нет выбора. Успокойся.

Он уложил ее на кровать и лег рядом, не позволяя вырваться. Затем поднял до пояса ночную рубашку и замер, но ненадолго.

Гастингс почувствовала, как ненавистная рука скользит между ее бедер, проникает внутрь, и закричала от ужаса.

Северн выругался сквозь зубы и беспощадно двинулся глубже. Когда Гастингс начала извиваться, он внезапно отпустил ее и, подойдя к туалетному столику, принялся изучать стоявшие там баночки. Вот он удовлетворенно кивнул и взял пальцем изрядную порцию жирного крема. Боже милостивый, что он собирается с ним делать? Залепит ей рот? Отравит, когда и так уже добился своего? Неужели ему все равно, будет она живой или мертвой?

Вскочив с кровати, Гастингс ринулась к двери. Она слышала за спиной ругательства, но не обернулась. Выбежала в коридор и бросилась прочь. Но через мгновение ее схватили чьи-то сильные руки.

— Гастингс, перестань.

Это был лорд Грилэм. Он как следует встряхнул ее, прижал к себе. Она едва сознавала, что выскочила почти голая, в разодранной ночной сорочке, и, трясясь от ужаса, забормотала, как безумная:

— Грилэм, он солгал. Он пришел меня изнасиловать. Не позволяй ему, Грилэм. Он обещал подождать. Пожалуйста!

— Успокойся. — Грилэм взглянул на стоявшего рядом Северна. — Ты решил взять ее силой?

— Да посмотри же, — возразил тот, поднимая руку, — пальцы вымазаны кремом, чтобы легче войти в нее. Она суше, чем песок в арабской пустыне! — И он шагнул к Гастингс.

— Нет! — взвизгнула, та, пытаясь вырваться, но Грилэм держал крепко.

— А теперь послушай меня. Иди с Северном, ты должна стать его женой сегодня. До нас дошли вести, что вокруг Оксборо рыщут незнакомцы, скорее всего банда де Лючи. У нас нет выбора. И постарайся хотя бы не мешать ему.

Гастингс почувствовала на талии руку Северна.

Он подхватил ее и понес обратно в спальню.

— Я сделаю ей не слишком больно. — Он захлопнул ногою дверь, запер ее на ключ, положил Гастингс на кровать и приказал:

— Не двигайся. Все получится быстро, а если начнешь вырываться, то тебе же будет хуже.