Покоренная дважды - Ли Уилкинсон

– Нам не о чем говорить, Ник. Через месяц у меня свадьба.

– В самом деле?

– Да, в самом деле. Разве отец не упомянул о свадьбе?

Его улыбку как рукой сняло.

– Да, что-то такое он говорил… По-моему, твой отец невысокого мнения о твоем избраннике.

– То, что мой отец думает о Кевине, тебя не касается, – зло бросила она.

– Не уверен… Мы ведь родственники… К тому же дядя Ральф, кажется, прав…

– В данном случае – нет. Он судит предвзято и…

– Умерь свой запал, – мягко прервал ее Ник, – по-видимому, я сам сейчас сумею вынести правильное суждение…

Пересекая газон, к ним приближался Кевин. Несмотря на теплую погоду и воскресный день, он был одет, как всегда, консервативно: костюм, галстук. На фоне одежды Ника (простые хлопчатобумажные брюки и голубая рубашка с открытым воротом) это смотрелось как седло на корове. Все равно Кевин симпатичнее, сказала себе Рейн и, по-театральному протянув вперед руки, воскликнула:

– О, дорогой!..

Когда он подошел к ней, она опустила ему руки на плечи и поднялась на цыпочки, чтобы дотянуться до губ. Кевин не выразил никакого протеста, но было заметно, что чувствует он себя неловко.

Ник издал нагловатый смешок.

Рейн бросила на него гневный взгляд.

– Доминик Марлоу, кузен Рейн, – представился Ник.

– Кевин Сомерсби. Очень рад. – Кевин пожал протянутую руку.

После непродолжительной паузы Рейн ласково предложила своему жениху:

– Пойдем в дом?

Ник последовал за ними, будто вопрос-предложение адресовался и ему.

По дороге Кевин обратился к Нику:

– Значит, вы приходитесь Рейн кузеном? А глядя на вас, не скажешь, что вы родственники: совсем не видно никакого сходства.

– Между нами нет кровного родства, – кратко пояснил Ник.

– Однако фамилия та же?

– Моя мать овдовела, когда мне был год. Дядя Рейн, Гарри Марлоу, – второй муж моей матери, следовательно, я его приемный сын.

– Понимаю, – кивнул Кевин и полюбопытствовал: – Каким бизнесом вы занимаетесь, мистер Марлоу?

– В семье меня зовут Ник.

– Как соблаговолите. Пусть будет Ник, – трогательно откликнулся Кевин.

С полуулыбкой Ник продолжал:

– Я подбираю малые, терпящие крах компании и превращаю их в большие и преуспевающие.

Кевин поправил очки и неуклюже заметил:

– Это, должно быть, приносит самоудовлетворение.

– Да уж, поверьте, приносит. Неизвестно от чего Рейн передернуло.

Тут к ним присоединился Калиб, возникший из разноцветья фиалок. Кот вышагивал рядом с Ником.

– Странно, что мы встретились только сейчас, – сказал Кевин, – но Лорейн ничего не говорила мне о вас…

– Я тоже до сегодняшнего дня не подозревал о вашем существовании, – искоса глядя на свою кузину, пробурчал Ник.

Кевин даже не знал, что на это ответить. Воцарилась неловкая пауза. Рейн подыскивала слова, но Кевин нашелся первым.

– Мне показалось, вы живете не в Европе… не так ли? – спросил он.

– Я живу в Бостоне, штат Массачусетс, – уточнил Ник.

– Вот-вот, у вас очень заметный американский акцент…

Ник оставил этот снобистский выпад незамеченным, и они шли какое-то время молча. Однако уже перед самым домом Кевин возобновил разговор:

– Итак, вы знаете друг друга всю жизнь? Ник отрицательно качнул головой.

– Нет, мы не были даже знакомы до… Когда мы впервые встретились, Рейн?

– Точно не помню, – процедила она сквозь зубы.

– Да не может такого быть! – Он перехватил ее ускользающий взгляд.

– Ну, может, около года назад… – Рейн изо всех сил старалась не показать своего волнения.

– О, это довольно романтическая история! – подхватил Ник. – Видите ли, когда…

Но Рейн резко оборвала его:

– Мне кажется, Кевину будет скучно слушать нашу семейную историю…

– Нисколько, – вежливо возразил Кевин и, повернувшись к Нику, попросил: – Продолжайте, пожалуйста.

– Может быть, ты продолжишь? – предложил Ник Рейн.

Почувствовав себя зажатой в тиски, она начала:

– Приемный отец Ника и мой – близнецы. Более тридцати лет назад они поссорились и не поддерживали отношений. А потом неожиданно пришло письмо от дядюшки Гарри, в котором он сообщал, что тяжело заболел и хотел бы повидаться с нами. Отец и я полетели в Бостон. Там я впервые и встретилась с Ником…

Они поднялись по ступенькам, и Рейн, открыв входную дверь, пригласила мужчин пройти в гостиную. В ней находился Ральф, он читал. Увидев вошедших, отец Рейн снял очки и отложил книгу. Потом с улыбкой обратился к дочери:

– Марта только что спрашивала, сколько человек будет к ужину, будь любезна, сообщи ей.

Рейн холодно спросила:

– А что, Ник остается?

– Конечно же, остается, – ответил отец.

– Тогда ужинать вы будете вдвоем, – она сделала шаг к своему жениху, – ибо у нас другие планы на вечер, не так ли, дорогой?

Отец нахмурился.

– Другие планы?

– Я переоденусь, и мы отправимся в «Лопсли» – Кевин заказал столик.

– Что еще за «Лопсли?» – раздраженно спросил отец.

– А это новый ресторан, хотим опробовать. Так что извините: не сможем составить вам компанию. – Рейн презрительно улыбнулась Нику: – Уверена, вы найдете о чем побеседовать.

– Наверное, найдем, но мне хотелось бы поговорить с тобой, – парировал он.

Ее лицо превратилось в неподвижную маску.

– Все, что ты собираешься мне сказать, наверняка подождет до завтра.

К сожалению, это не так. – Ник повернулся к Кевину и дружески хлопнул его по плечу. – Нам необходимо решить кое-какие семейные проблемы, причем это не терпит отлагательства. Думаю, вы понимаете меня: в таких обстоятельствах мне бы не хотелось, чтобы…

– О, разумеется! – Кевин приготовился уйти.

– Но ведь Кевин скоро станет членом нашей семьи. Разве он не может остаться? – запротестовала Рейн.

– Не волнуйся, дорогая. Мы сходим в ресторан в другой раз. Я сейчас уеду и вернусь завтра рано утром, если ты не возражаешь, – успокоил ее жених.

Она тем не менее ждала, что скажет отец. За него ответил Ник:

– Он может, однако… – в его глазах четко читалось: «Захочешь ли ты сама этого?..»

Ник вел себя так, будто был здесь хозяином. Он обнял Кевина за талию и проводил его до двери. Потом, обернувшись, обменялся с Ральфом многозначительным взглядом и вышел вслед за Кевином.