Идеальный брак? - Хелен Бьянчин

Мэри, заканчивавшая колдовать над холодным ужином, с улыбкой смотрела, как Габби наполняет стакан льдом и яблочным соком.

— Вы уверены, что одного салата достаточно?

Габби опустилась на высокий табурет у буфетной стойки.

— Конечно. — Она стянула ломтик свежего манго с блюда, на котором Мэри красиво разложила манго, листья салата, стручки красного перца, авокадо и орехи. — Изумительно, просто блаженство.

Мэри нежно взглянула на нее.

— На десерт я приготовила фрукты и мороженое.

Габби отпила ледяного сока и сразу почувствовала себя лучше.

— Я переоденусь и поплаваю. Можешь идти домой. Я вполне способна сунуть тарелки в посудомоечную машину.

— Спасибо. — Домоправительница не скрывала удовольствия, и Габби улыбнулась в ответ.

Не первый вечер ей придется провести в одиночестве и наверняка не последний.

— До свидания. Увидимся утром.

Мэри сняла и аккуратно сложила фартук.

— Если мы с Сержем понадобимся, вы знаете, где нас найти.

— Знаю, — ласково сказала Габби, как всегда испытывая благодарность к заботливой пожилой женщине.

Через несколько минут, допив сок, она поднялась в свою комнату, сменила деловой костюм на чёрное бикини, сняла дневной макияж, намазалась солнцезащитным кремом и, подхватив яркий саронг и полотенце, отправилась к бассейну.

Она обожала этот бассейн. Свободной формы, защищенный от нескромных взглядов дымчатым стеклом, выложенный красивой плиткой, с мягкими шезлонгами по периметру, он обеспечивал абсолютное уединение и комфорт.

Габби бросила саронг с полотенцем на ближайший шезлонг и, как заправская спортсменка, бросилась в сверкающую голубую воду. Вынырнув далеко от стенки, она стряхнула с лица воду и энергично проплыла пару раз туда-сюда, затем перевернулась на спину и расслабилась, наслаждаясь покоем и тишиной.

Отличный отдых, размышляла она, и для души, и для тела. Все дневные заботы, казалось, отступили и стали далекими. Незначительными. Даже ленч с Аннабел.

Нет, поправила она себя, скривившись. Аннабел зашла слишком далеко. Нетрудно представить следующий шаг сводной сестры: бурная светская жизнь высших кругов Сиднея предоставляет кучу возможностей.

Стэнтоны и Николсы всегда поддерживали множество благотворительных фондов, и Бенет, прекрасно понимавший, что дела делаются не только в рабочих кабинетах, щедро продолжал семейную традицию. Предстоит несколько недель неизбежных встреч с идущей напролом Аннабел. Плюс Моника с ее вечными «тонкими» намеками. Габби не испытала никакой радости от этих мыслей.

Проклятье! Настроение испортилось окончательно и бесповоротно. Габби ловко перевернулась на живот, доплыла до края бассейна и подтянулась на бортик. Раздраженно растираясь полотенцем, она размышляла, где поужинать: на кухне или у бассейна, и выбрала последнее.

Ну что же. Неторопливый ужин и успокаивающий вид гавани со скользящими по воде яхтами, может, еще и спасут вечер.

Расправившись с мясным салатом, Габби приготовила себе кофе и, отвергнув телевизионные программы, выбрала несколько толстых журналов и вернулась к бассейну.

Закат был великолепен, как всегда. Солнце медленно погружалось в воду, и оранжевое небо неуловимо превращалось в темно-розовое. Тлеющий огонь сумерек постепенно перетек в темноту.

Одно прикосновение к электронному пульту — и включилось подводное освещение бассейна, другое — зажглись несколько ламп. Габби удобно расположилась в шезлонге и стала листать глянцевые страницы в надежде, что хоть что-нибудь вызовет у нее интерес.

Одна из статей была посвящена выдающемуся модельеру, но автор счел уместным заняться его личной жизнью, что лишний раз напомнило Габби о лицемерии высшего общества, в котором никогда не предугадаешь, кто твой друг, а кто — враг.

В данном случае — несомненно, за астрономический гонорар — своими откровениями делилась очень дорогая девица по вызову, обычно предоставляющая свои услуги богачам и знаменитостям.

Статья, посвященная целлюлиту, показалась слишком прозаичной, и Габби перешла к разделу путешествий.

Париж. Необыкновенный город, создающий неповторимую атмосферу радости бытия, наслаждения жизнью. Музыкальный французский язык, ароматы, мода… И еда! Изумительная еда.

Все изумительно, признала Габби, вспоминая дни, проведенные во Франции. Там ей казалось, что она влюблена в одного студента, неотразимого настолько, что ему чуть не удалось заманить ее в свою постель.

Габби не сознавала, что нежная улыбка тронула ее губы и в глазах зажглись веселые огоньки.

— Интересная статья? — раздался низкий голос.

Габби подняла глаза. На пороге главной гостиной, заполняя дверной проем, стоял Бенет. Он расстегнул ворот голубой сорочки, ослабил галстук, перекинул через плечо пиджак.

— Я не думала, что уже так поздно, — спокойно ответила она, следя за его приближением.

— Всего лишь начало одиннадцатого. — Он остановился рядом с ней, взглянул на раскрытый журнал. — Приятные воспоминания?

Габби встретила его взгляд — изучающий, невозмутимый.

Врожденная честность не позволила ей солгать.

— Да. — (Его глаза чуть сузились.) — Это было давно, и я была совсем девчонкой.

— Но достаточно взрослой, чтобы увлечься молодым человеком, — с несколько циничным удовольствием сделал вывод Бенет. — Как его звали?

— Жак, — без колебания сказала Габби. — Он был романтиком и божественно целовался. Мы ходили по художественным галереям и пили кофе в бесчисленных уличных кафе. В выходные я гостила на его семейном винограднике. Было очень забавно.

— Поясни слово «забавно».

Габби вспомнила шумные непринужденные застолья большой дружной семьи. Искушение уклониться от прямого ответа было очень сильным, но показалось неуместным.

— У Жака была весьма строгая «маман», преисполненная решимости женить его на дочери владельца соседнего виноградника, — торжественно сообщила она. — Австралийская мисс, к тому же очень богатая, могла убедить ее любимого сыночка уехать на другой конец света, что не вписывалось в ее планы.

— И он женился на вышеупомянутой дочери?

— Да. А любящая мамаша присылает мне одно-два письма в год с семейными новостями.

— Ты любила его? — Вопрос был задан тихо, голос прозвучал вкрадчиво.

«Не так, как я люблю тебя», — с тоской подумала Габби, но разве могла она произнести это вслух?

— Мы были очень хорошими друзьями.

Под напряженным взглядом Бенета ее кожа согревалась, тепло проникало все глубже.

— И когда пришла пора расставания, кто же испытывал больше сожалений? — Подсказал Бенет.