В разные стороны? - Мэхелия Айзекс

– А тебя это удивляет? – Но, не выдержав взятого тона, с упреком добавила: – Фредди, ты дал понять, что серьезно пострадал. Я просто извелась, не зная, что с тобой, жив ли ты вообще. Все бросила, примчалась сюда. И обнаружила, что у тебя все более-менее в порядке.

Через пару недель ты вообще будешь как новенький!

– Я бы так не сказал, – обиженно запротестовал Фредерик.

– Хорошо, через две недели и один день, – хмыкнула Бенедикта. – Каков, собственно, диагноз? Перелом? Синяки и ушибы? И это называется, быть на грани жизни и смерти? Мне так не кажется.

Фредерик дохромал до кресла, стоящего рядом с балконной дверью, и уселся в него, отставив костыли в сторону.

– Ах вот, значит, как! – вознегодовал он. – Ты готова приехать лишь к моему смертному одру, не иначе!

– Я не это имела в виду, и ты прекрасно все понимаешь, – вздохнула Бенедикта. – И нечего выставлять меня кругом виноватой, Фредди. Я слишком хорошо тебя знаю. Выкладывай, что здесь происходит. Да смотри не ври. На допрос с пристрастием времени у меня просто нет.

Фредерик обиделся.

– Похоже, тебе безразлично, что со мной происходит. Ты меня больше не любишь, да?

– Ох, Фредди! – Бенедикта со стоном опустилась на кровать. Еще немного, и она просто расплачется от досады. Неужели не довольно того, что он бессовестно заманил ее в Неаполь? Так теперь еще требует, чтобы его пожалели. – Перестань переиначивать мои слова. Я очень рада тебя видеть. Еще как рада! Но попытайся понять: для меня это отнюдь не развлекательная поездка!

– Мне тоже не слишком весело приходится, знаешь ли, – капризно возразил Фредерик.

Бенедикта покачала головой.

– Ты отлично знаешь, что я имею в виду. Мне пришлось отпрашиваться с работы на неопределенный срок. Кроме того, мы с Кевином...

– Ага, я все гадал, когда же про Ормистона речь зайдет! – перебил ее Фредерик, и молодая женщина с запозданием вспомнила, что брат терпеть не может ее жениха, почти так же, как Кевин – его.

Эти двое познакомились в прошлом году, когда Фредерик привозил жену в Австралию, показать родные места. Бенедикта тогда очень надеялась, что мужчины сумеют найти общий язык. Ее роман с Кевином был, что называется, на начальной стадии, и многое зависело оттого, поладят эти двое или нет.

Увы, не поладили. Кевин счел Фредерика инфантильным эгоистом, а Фредди до глубины души возмутило его снисходительно-покровительственное отношение. Бенедикта попыталась объяснить брату, что Кевин – единственный ребенок в семье, поэтому просто не в состоянии понять, как могут быть близки брат с сестрой. Но Фредерик ничего не желал слушать. Более того, в сердцах накричал на нее: дескать, Бенедикта готова променять брата на жениха и пусть выбирает, кто ей дороже. Дальше – хуже. Кевин в свою очередь заявил, что, похоже, он для Бенедикты ничего не значит, с его чувствами она считаться, не намерена! Словом, приезд брата обернулся сплошным кошмаром, так что упоминать о Кевине сейчас явно не стоило.

Не успела Бенедикта придумать какую-нибудь невинную отговорку, как Фредерик вновь нарушил молчание.

– Вообще-то, – буркнул он себе под нос, – ты права. Я попросил тебя приехать вовсе не из-за аварии.

Брови Бенедикты изумленно поползли вверх.

– Не из-за аварии? – переспросила она. – Но тогда зачем же?

Фредерик резко выдохнул.

– Понимаешь... мне необходимо поговорить с тобой о Джованне. Боюсь, жена мне изменяет.