Милашка для грубияна - Илона Шикова

Наша подруга еще в школе увлеклась историей и правом, выигрывая всевозможные олимпиады по этим двум предметам. Когда пришло время определяться, чем же заниматься дальше в жизни, то никто даже не удивился выбору Дарины. Слово «Юрфак» большими буквами было написано у нее на лбу. И пока я познавала азы филологии, а Анька пыхтела над учебником по Термодинамике и разбирала по полочкам строение двигателя, Дарина осваивала уголовное и международное право. И, конечно же, ее выбор пал на городскую прокуратуру, как основное место своей трудовой деятельности.

Хоть и обладала наша подружка сложным характером, дело свое знала на «отлично», поэтому уволить ее никому и в голову не приходило. В наше время трудно найти профессионалов, которые будут плясать под дудку руководства. Обладая не только внешностью роковой красотки, но и умением давить на людей так, что они безоговорочно капитулируют перед ее напором, Дарина не раз выступала обвинителем в суде, наводя на присутствующих в зале тихий ужас.

— Сегодня воскресенье, — ухмыляюсь. — Какая проверка?

— Сама офигела, честное слово, — Дарина делает глоток кофе и затягивается, выпуская тонкую струйку дыма. — Вчерашний инцидент не остался без внимания. Даже из Москвы прибыл какой-то чувак, который мозг нашему Васильевичу вынес окончательно. Областники пожаловали, трусили все дела.

Васильевич — это прокурор города, как все догадались. И хоть Дарина его недолюбливает, иногда, все же, сострадает и жалеет, когда он «получает» незаслуженно, по ее субъективному мнению.

— Я так и не поняла, — Анька округляет глаза. — Из-за чего сыр-бор?

— Из-за вчерашней драки, конечно же, — Дарина вздыхает. — Вишневский сыну губернатора зарядил кулаком прямо в челюсть. Потом еще и со ступенек спустил, и у парня сотрясения мозга.

— Лучше б он ему все мозги отбил, — вставляю, усмехаясь. — Хотя, что там отбивать-то.

— Вот-вот, — Дарина снова пьет кофе. — Губернатор прилетел с утра, красный как рак, орал на всю прокуратуру, что уволит всех нахрен. Юрка Сазонов на дежурстве был, заявление принял, все как положено. Но и Вишневского твоего, — кивает мне, — не на мусорке нашли. Один звонок из Москвы, и наш Васильевич за голову схватился. Юрка вообще пол-утра валерьянку пьет, так его достало все. Два раза заявление на увольнение рвал.

— И чем все закончилось? — аккуратно спрашиваю.

— Да ничем, — вижу, что Дарина злится. — Вишневского вызвали, пальчиком погрозили, обязался оплатить лечение, и на этом разошлись, как в море корабли. Нас потрусили немного, вроде, как создали видимость проверки, и отпустили по домам.

— Правильно Артем сделал, — резко сказала Аня, и мы вдвоем уставились на нее. — А чего вы так смотрите? Любой нормальный мужик так бы поступил. И я его за это не осуждаю.

— Конечно, правильно, — выпаливает Дарина. Если бы перед ней была не Аня, а кто-то другой, чувствую, порвала бы на мелкие кусочки. — Тем более, что ему за это ничего не будет. Подумаешь, челюсть немного подправил парню и сотрясение организовал. Не убил же.

— То есть ты считаешь, — не унималась Анька, — что надо было стоять и смотреть, как этот урод лапает девушку?

— Не считаю, — спокойно отвечает Дарина.

— Тогда я тебя не пойму, — Аня откидывается на спинку стула.

На тот момент Дарину я прекрасно понимала. Как и Анну, в принципе, тоже. Палка о двух концах, и у каждого своя «правда». Может не всегда справедливая и законная, но главное, что она есть.

— Хорошо, я задам тебе один вопрос, — Дарина смотрит на Аньку в упор. — Представь себя на месте Вишневского. Что бы ты сделала в этой ситуации?

— Ну-уу, — тянет девушка. — Попыталась бы его оттащить.

— Вот, — Дарина тычет в нее пальцем. — Оттащить, на крайняк, охрану позвать или друзей попросить, чтобы помогли аккуратно выпроводить нахала за дверь. Там целый табун мужиков стоял, и никто, — девушка делает акцент на последнем слове, — никто, — зачем-то повторяет, — не полез разнимать. А знаешь, почему?

— И почему же? — как мне нравится наблюдать за их перепалкой.

— Потому что проблемы никому не нужны, — заканчивает Дарина, затягиваясь в последний раз и туша окурок в пепельнице.

— А Вишневскому, значит, нужны, — ухмыляется Анна.

— А Вишневский у нас неприкосновенная личность, — продолжает Дарина. — Это тебе или Катюхе что-то было бы за это. А ему ничего, — разводит руками. — Поэтому он творит, что хочет.

— Я с тобой не согласна, — Анька продолжает стоять на своем, выводя Дарину из равновесия. Никак не уймется. — С такими отморозками, как губернаторский сынок, только силой и надо разговаривать.

— А мне не нужно твое согласие, — зло говорит Дарина. — Есть такое слово — «закон», а в уголовном кодексе РФ есть статья за нанесение телесных повреждений средней тяжести.

— Хреновая статья, — выпаливает Анька. Вот уж, от кого я ничего подобного не ожидала. Умеет зубки показать.

— Смотря, в каких случаях, — кивает Дарина утвердительно головой. — Я тут две недели назад отличилась умом и сообразительностью, — хмурится, но продолжает: — И ни капельки не жалею, хоть могла и вылететь из прокуратуры с волчьим билетом.

— Что случилось? — глаза Анны округляются. Как бы эти двое не спорили, все равно будут поддерживать и переживать друг за друга. Как, в принципе, и я за них, а они, в свою очередь, за меня.

— Попало мне одно дело недавно, — Дарина допивает кофе и отставляет пустую кружку в сторону. — Чем-то похоже со вчерашним «приключением» Вишневского. Парень провожал любимую девушку домой, стояли возле подъезда и прощались. Тут трое пьяных отморозков начали цепляться. Один девку схватил и даже по морде пару раз заехал. Парнишка — чемпион по каким-то видам единоборств, я в них особо не разбираюсь. Спортсмен, примерный мальчик, не наркоман, не пьет и даже не курит обычные сигареты, — девушка делает паузу.

— Навалял? — вздыхает Анна.

— Еще как, — усмехается Дарина. — У одного из отморозков кисть руки сломана, а у второго сильно подбит глаз и черепно-мозговая. Третий отделался только легким испугом, а зря. Но не это главное.

— А что?

— А то, что у первого дебила папа местный депутат, а у второго — кум нашего мэра, какой-то бизнесмен.

— Понятно, — вздыхает Анька.

— Ничего тебе не понятно, — перекривляет ее Дарина. — Слава Богу, дело попало ко мне на стол. Очень быстренько они его сфабриковали, следак районный все грамотно оформил и передал также скоренько в прокуратуру. Парню светило от трех до пяти. Минимум — условка. И я бы его посадила, — она смотрит на Аньку. — Потому что он виноват. Если бы не еще одно «но». Депутат приперся ко мне в кабинет и начал меня строить.

Мы засмеялись с Анной одновременно. Это ж каким надо быть олухом, чтобы угрожать или запугивать нашу красотку. Хотя, мужик, скорее всего, об этом не знал. Но мог бы поинтересоваться, в конце-то концов, с такими возможностями и связями.