Весна художника - Анастасия Малышева

Однако, это теперь было частью моей жизни, моей работой. Поэтому — улыбаемся и машем, господа. Мы белые и пушистые. Полчаса нас снимали всех вместе — мы дурачились, прикалывались, толкали друг друга. В общем, были предоставлены сами себе, и в какой-то момент даже забыли о наличии рядом людей с камерами.

После нам выделили по десять минут каждому, для индивидуальных снимков. Вот тут лично мне было очень неловко — я никак не мог расслабиться и понять, чего от меня хочет фотограф. Который с каждой минутой всё больше раздражался. Оно и понятно — время идет, хочется есть, спать, ссать и прочее, а тут вместо адекватной модели какой-то бородатый увалень, который смотрит на тебя так, словно хочет объектив затолкать в глотку. Не то, чтобы я этого действительно не хотел, но приходилось напоминать себе, что фотограф просто делает свою работу и он не виноват в том, что я — бревно.

Наконец, устало выдохнув, фотограф предложил устроить небольшой перерыв, на что я ответил с искренним энтузиазмом. Стоять перед софитами в одних потертых джинсах, сидящих настолько низко, что они скорее открывали, чем скрывали что-либо, мне уже осточертело настолько, что хотелось волком выть. Да и торс был противно-скользким из-за этого идиотского масла. Накинув легкую худи, я отошел в сторону, давай больше пространства другим участникам.

— Эй, — рядом со мной приземлился Мухин, — Что с тобой, чувак? Ты как тряпка сегодня.

— Не знаю, — честно отозвался я, нервно потирая переносицу, — Они требуют от меня, чтобы я показал сексуальность, но я понятия не имею, что это такое!

Брови Димона взлетели вверх, и он насмешливо поинтересовался:

— Ты это сейчас серьезно?

— Абсолютно, — кивнул я, не в силах даже злиться на его тон.

Эта фотосессия просто выжала из меня все соки, и говорить об этом мне хотелось меньше всего. Я танцор, блин! Художник, мать его, но никак не модель. Однако, окружающие явно считали иначе. И говорили они сейчас через Мухина.

— Ефим, — спокойно и твердо начал друг, — Ты только не подумай сейчас про меня ничего лишнего, но я скажу всё как есть. Ты — просто один ходячий кусок секса на ножках. Я к тому что — ты, блин, просто посмотри на себя! Высокий, мускулистый, взгляд убийцы и улыбка искусителя. Ты ведешь себя, как монах, но выглядишь ты, как самый настоящий плейбой!

— Эм… — я чуть отодвинулся, глядя на друга с некоторым подозрением, — Ты сейчас, я надеюсь, не в любви мне признаешься?

Вздохнув так, словно имеет дело с безнадежным случаем, Димон провел рукой по уложенным волосам, и спросил, игнорируя мою последнюю реплику:

— Что тебя успокаивает? Вот в какие моменты ты чувствуешь себя максимально расслабленно? Иначе говоря — от чего ты улетаешь в Нирвану?

Задумавшись на секунду, я пожал плечами и ответил:

— Рисование. Или танцы. Когда я в мастерской или на танцполе — мне просто…хорошо. Там я остаюсь самим собой.

Задумчиво постучав по подбородку, Мухин хмыкнул:

— Ну, мольберт я тебе принести, увы, не могу. А что касается второго…тут всё просто. Погоди минутку.

Сорвавшись с места, коротышка подскочил к одному из организаторов и принялся что-то объяснять, при этом активно жестикулируя и изредка кивая в мою сторону. Нахмурившись, я наблюдал за этими манипуляциями, пытаясь понять, что этот идиот задумал. И меньше чем через минуту получил ответ на свой вопрос. Когда, кивнув, организатор отошел в сторону, и почти сразу в зале заиграла музыка. И не просто музыка, а одна из моих любимых групп.

Повернувшись к Димону, я послал ему один из своих фирменных вопросительных взглядов, но он только пожал плечами:

— Если для того, чтобы пробудить твоего внутреннего секс-зверя, нужно включить музыку — пожалуйста. Скидывай свою одёжку — и танцуй. Отпусти себя, а фотограф сделает всё остальное.

Хмыкнув, я понял, что наш мелкий армян оказался прав. Решение буквально плавало на поверхности. Мы не модели, мы — танцоры. Так что для хорошего кадра нужна просто наша музыка. Дернув молнию, я скинул худи и кинул его Мухе со смешком:

— Тебе лишь бы меня раздеть.

— Вот только не надо тут, чувак, — отозвался друг с усмешкой, — Не забывай, что у меня есть жена и ребенок. Хочешь взаимности — иди к Коту.

— Пошел ты, — отозвался Дэм, сверкнув глазами.

Кивнув фотографу, который уже приготовился снимать, я вышел на заданную точку и прикрыл глаза, пытаясь, наконец, расслабиться и просто впуская в себя музыку. Позволяя ей окутать каждую клеточку моего тела, проникнуть в мои разум и сердце.