Золушка для плохиша - Алёна Снатёнкова

- Шевченко, я говорил уже, что терпеть не могу с тобой в люди выходить? – ворчит Родион, оглядывая меня с ног до головы. – На нас все пялятся. Ты могла уродиться чуть менее красивой?

- Не могла, – пожимаю плечами. – Но именно сейчас меня мало кто замечает. Все внимание только на тебе.

И это действительно так: на улице июль, жара такая, что дышать нечем, а Зимин вырядился, как будто только что с похорон стрекозы на колесах вернулся. Лакированные ботинки, черные брюки, об стрелки которых палец отрезать можно. Синяя рубашка, пиджак, и… Галстук. Бабулин модник, чтоб у него мозги не сплавились.

Жесть, короче говоря.

- Это стильно. – Достает из кармана носовой платок и вытирает пот со лба. – Не в курсе, что девчонки любят стильных парней? Думаешь, они бы сходили с ума по Дэниелу Крейгу, если бы он в трениках по улицам расхаживал?

- Родь, плюс сорок на улице, какой к черту Крейг?

- А Злате нравятся парни в костюмах. Почему не она моя подруга, м?

Останавливаюсь около ларька и покупаю минералку.

- Потому что в твоей комнате штук тридцать ее фотографий, а в телефоне она записана как «Лучезарная». Если бы на ее месте была я, то давно бы сдала тебя ученым на опыты. Зачем они над хомяками издеваются, если есть сумасшедший и безответно влюбленный Зимин?

- Как я с тобой общаюсь?

- Сейчас? Как дурак. Прости, но мы только и делаем, что говорим о моей сводной зараз… сестренке. Не смотри на меня так, защитник. Я имею полное право так их называть. Эти клуши решили салон красоты продать.

- Твоей мамы?

- А чей еще? У Лизки из своего только волосы, по всему дому разбросанные, и обожаемая дочурка.

На самом деле есть еще одна вещь. Подарок мой. Парикмахерские ножницы, которые я ей подарила два года назад. Правда, она их выбрасывает постоянно, но я подбираю и дарю на каждый праздник. Профессиональный инструмент, между прочим. Салон, который она продать собралась, бывшее место ее работы.

И тут я понимаю, зачем она это делает. Не мне назло, нет. Она хочет избавиться от последнего напоминания о прошлой жизни. Обалдеть. Оливка в шоке. Кто бы мог подумать, что рыжая ведьма за столько лет так и не смогла со своими комплексами справиться.

Прикольно.

Жаль, раньше не знала. Обязательно бы воспользовалась столь ценной информацией.

- Отец разрешил?

- Не знаю. Но он не послал ее в кругосветку на самокате вместе с этой идеей. Значит, точно не против.

- А Санта? – интересуется друг, прекрасно зная положение моей семьи. – Ты ей рассказала?

Черт.

Кажется, чувака в галстуке шарахнул солнечный удар.

- Конечно я ей не рассказала. Зимин, соображай. Зачем ей об этом знать?

Выключаю сигналку и быстро запрыгиваю в прохладу машины.

Кайф.

- Как это зачем? Дело ее мамы собрались продать. Она должна знать.

- Как собрались, так и передумают. – Закидываю бумажный пакет на заднее сиденье и пристегиваюсь. – Смысл рассказывать об этом Санте, если я все равно помешаю Гаргамелю? Продажа не состоится.

Вообще, я эту фразу все утро репетировала перед зеркалом. Так и представляла, как заявлюсь в гостиную, когда там будет куча народа, и разгоню их всех. Правда, потом подумала и решила, что действовать в открытую – значит подставить себя, и придумала нечто гениальное.

- Стой! Ты обещала меня до дома подбросить.

Поворачиваюсь к другу и блокирую двери.

- Раз обещала, значит, подброшу. Но сначала заедем ко мне. Дело есть.

- Ты что здесь делаешь? – верещит Злата, подскакивая с дивана, стоило мне только открыть дверь.

- Вообще-то я здесь живу, если ты забыла.

- Мама же сказала, чтобы ты сегодня не появлялась. Еще лучше свали навсегда. В гараже стоит коробка, живи в ней. Где-нибудь на свалке.

Большинство людей заводят себе овчарок для охраны дома. Лизок – баба продуманная, она овчарку сама родила. Стоит теперь передо мной и тявкает. Ну, хорошо хоть на ковер не гадит. Пока.

- Не, куда же я денусь от своей любимой сестренки? Рыдать и скучать буду постоянно.

Раз.

Два.

Три.

Черт, надеюсь, идиотизм не передается через обычное прикосновение.

В один шаг оказываюсь рядом с девушкой и обнимаю ее, отворачивая от двери, ведущей в кухню.

- Отпусти меня, дура, – визжит она, но отпускать рано. Зимин еще не пробежал в мою комнату. – МАМА!

Блин.

Мало того, что ведьма сейчас на зов прилетит, так и Родион застыл на одном месте, смотря на крикунью.

- Беги-и-и-и, – ору ему, выставляя себя полной идиоткой. – Быстро.

- Ты ненормальная! МАМА!

Фух, пытка закончилась. Зимин проскочил.

- Да, где она? – отталкиваю ее от себя, оглядываясь по сторонам.

- Какая тебе разница? Ты все равно сейчас свалишь отсюда. Оливка, я серьезно. Вали. Это мой день.

- А я думаю, чего он такой фиговый с самого утра. А он твой. Теперь все стало на свои места.

Достаю телефон и быстро пишу сообщение другу: «Готов?»

- Кстати, ты в курсе, что стала знаменитостью? – Судя по повышенному проценту яда в голосе, Нобелевскую премию мне сейчас не будут вручать. – Теперь все ищут дуру, которая чуть не сломала руку самому Краснову. Вот думаю, дать им твой адрес или…

- Или?

- Радуйся, сегодня я добрая. Мартынов не должен знать, что у меня есть такая шизанутая сестра.

Мартынов?

Дзе-е-е-е-ень.

Дзе-е-е-е-ень.

- Я открою, – выступаю вперед и несусь к двери.

- НЕТ!

Как «нет», когда «да»? Уже бегу. Почти открыла. Не зря же торчу здесь. Всех отвлечь надо, пока Зимин со спичками играться будет. Потом пожарная сигнализация сработает, все выбегут и по крайней мере сегодня забудут, для чего здесь собрались. Сделку я этим не сорву, конечно, но выбью для себя несколько дней на придумывания плана.