Наваждение, или Мой чужой мужчина - Адалин Черно

— У меня проблема, — тут же перехожу к делу. — Я тут вчера встретила мужчину… — запинаюсь, не зная, как обрисовать ситуацию покороче, когда слышу недовольное в трубке:

— Женя, мать твою! Я лег в четыре утра, а ты мне звонишь, чтобы рассказать, как ты встретила мужчину? У тебя муж есть!

— Леша, — возмущаюсь я и продолжаю. — У мужчины потеря памяти. Он не помнит, как его зовут, где он живет. Ничего не помнит, в общем.

— Он в сознании? — профессиональным голосом спрашивает Леша.

— Конечно!

— Травмы? — так же сознательно спрашивает доктор.

— Есть одна, но она с виду не настолько ужасна, чтобы вызвать потерю памяти, — комментирую, понимая, что она не является точной причиной того, что мужчина потерял память, хотя… я не доктор.

— Я понял. Скорую вызывали?

— Нет, тут такое дело… мужчина небедный и…

Я запинаюсь, не зная, как это обрисовать. Еще вчера я думала, что встречу новый год с мужем и подругой, весело проведу время, лягу спать под утро и займусь классным сексом, а сегодня есть реальность, больно бьющая по сознанию: ничего этого и близко не будет. Все, что меня ждет: детективная история, возможно даже, опасная.

— Поня-я-ятно, — тут же тянет друг. — Приезжать к тебе?

— Да, — быстро говорю я.

— Через час буду.

Я кладу трубку и поворачиваюсь к мужчине, говорю, что врач скоро будет и предлагаю выпить чаю.

— Не уверена, что вам… тебе можно кофе, — оправдываюсь я и решительно иду на кухню.

— Твоему другу можно доверять? — интересуется незнакомец, выразительно прожигая меня взглядом.

— Конечно, — говорю я. — Если не ему, то я не знаю кому.

— Хорошо, я расплачусь. Как только найду себя, расплачусь, — уверенно говорит мужчина.

— Не уверена, что он возьмет деньги.

На самом деле я уверена, что не возьмет. Медицина, отчасти, его призвание, и он с радостью выполняет свою работу. И вот случай этого мужчины, я уверена, ему понравится. А уж то, что им будет заниматься только он и никто больше…

— Какой чай любишь?

Незнакомец пожимает плечами и поджимает губы, а я едва не бью себя по лбу, понимая, какую глупость сказала.

— Прости, — тут же говорю я.

— Да ничего. Я пытаюсь вспомнить и не могу.

Он резко бьет кулаком по столу. Так, что расставленные на нем вазочки с сахаром и солью подпрыгивают и со звоном опускаются на поверхность, чудом не опрокидываясь.

— Черт! Извини, — выдает он.

Я молчу, не зная, что сказать. Отворачиваюсь, нажимаю кнопку включения электрочайника, достаю крушки и насыпаю заварку. Руки дрожат, мозг отказывается принимать происходящее. Я впустила в дом совершенно незнакомого мужчину. Да, он одет в дорогую одежду, у него на руке не дешевые часы, а разговаривает он как представитель элиты, но черт возьми, чем я думала?

Ложечка неловко стучит о чашку, когда я насыпаю сахар, и я со звоном бросаю ее на стол, смотря на то, как прозрачные хрусталики рассыпаются по поверхности. Хватаюсь руками за столешницу и прикрываю глаза, пытаясь взять себя в руки, потому что страх накрывает с такой силой, что я едва держусь, чтобы не закричать во все горло и не позвать на помощь.

Я с трудом перевожу дух, когда чувствую, как моих плеч касаются горячие мужские руки. Меня сковывают тиски, а немой крик застывает в горле. Желание и кричать и молчать одновременно накрывает с такой силой, что я едва делаю вдох. Ловлю себя на мысли, что его прикосновения не так ужасны. Он легонько сжимает мои плечи и придвигается ближе. Я успеваю распахнуть глаза, когда слышу совершенно спокойный, но до ужаса сексуальный голос с легкой хрипотцой:

— Прости меня, Женя, пожалуйста, прости.