Любовь без дресс-кода - Ашира Хаан

Едва я прекращала ржать, я поднимала глаза на Вадима, видела его оскорбленное лицо, и снова сгибалась в натурально истерическом хохоте.

— Ты… — после жарких поцелуев вежливое «вы» незаметно растаяло. — Ты меня подбирал под интерьер, что ли?

И только я отсмеялась и вытерла слезы, как посмотрела на пол — золотой плиткой там было выложено стилизованное солнце. На черном фоне. И греческие амфоры по бокам.

Смеяться больше сил не было.

— Прости, прости…

Вадим подозрительно молчал. Обиделся, что ли?

Нет, и вот этот человек что-то там рассказывал про провинциалку и называл собачкой. Ну пусть не он заказывал этот ошеломительный дизайн, но он тут живет полтора года! Полтысячи дней ходить под потолком цвета истерической сирени. Я бы не смогла, у меня психика слабая.

— Закончишь развлекаться тут, заходи в комнату, может, там тоже смешно, — скрипнул Вадим зубами.

— А где тут туалет? — крикнула я вслед.

Он махнул рукой налево, даже не обернувшись. Ой, ну надо же, правда обиделся.

Он знал. Он знал.

Я стояла в туалете и не могла поверить своим глазам.

Ладно, он был огромным, с двойным душем, ванной на львиных лапах, а унитаз с биде не осрамились бы перед баскетбольной сборной.

Но он был выложен золотой и серебряной мозаикой.

Изображающей.

Французские.

Шторы.

Мозаика. Шторы.

То, что на полу там были какие-то изысканные узоры со змеями и рыбами, и светильники извивались, стараясь затмить великолепие ванны на львиных лапах — уже было неважно.

Я вывалилась оттуда, тихонько похрюкивая, и отправилась наслаждаться дизайном гостиной.

Она оказалась внезапно приличной — диван в форме подковы, длинный стол и барная стойка — все сдержанных, пастельных тонов, как будто здесь за оформление отвечали совсем другие люди.

Вадим стоял у панорамного окна во всю стену, из которого открывался вид на добрую половину Москвы. В черноте ночи перемигивались разноцветные огни: алые и золотые на дорогах, неоновые сине-зелено-лиловые на вывесках, теплые желтые в домах. Их разноцветный ворох отражался в поверхности Москва-реки, обнимающей город сверкающим полукружьем.

Да, человек, купивший квартиру с таким видом, точно мог оценить рукотворное небо.

Но он повернулся с поджатыми губами и недовольной морщинкой между бровей, и я не удержалась:

— Слушай, а тебе не стремно в Версале срать?

Он хищно оскалился:

— Откуда ты вообще такие слова знаешь? Приличные женщины в туалет ходят только поправить макияж.

— Приличные женщины не прыгают в первый же день знакомства к неприличным мужчинам в постель.

— А ты пришла в постель? — его брови взметнулись с таким удивлением, как будто мы с ним в лифте обсуждали падение акций Эппл.

— Оу… — я отошла к дивану и села, чинно закинув ногу на ногу и сплетя лодыжки. — А ты что, хотел показать мне свою коллекцию лютневой музыки XVII века?

— Нет, — буркнул он, то ли узнав цитату, то ли наоборот. — Только офорты Моранди.

— Серьезно? — это я хорошо зашла, удачное знакомство. — У тебя есть оригиналы? Покажи!

Воцарилась неловкая пауза. Он смотрел на меня так, будто я выясняю у него, что смешного в анекдоте «Колобок повесился», я на него сначала с нетерпением, потом с недоумением, а потом до меня начало доходить…