Пуговка для олигарха - Таня Володина

К Москве они подъехали ночью — чёрной и густой, казавшейся ещё непроглядней от зарева миллионов огней. В Юшкино летом было светло — и днём, и ночью, а здесь со всех сторон подкрадывалась пугающая темнота. Надя не могла оторваться от окна, разглядывая беспрерывный и нескончаемый поток машин.

С большого шоссе они свернули на двухполосную дорогу — ничем не примечательную, с шумозащитными экранами по обеим сторонам и высокими заборами. Рафаэль сбросил скорость, и они тихо поехали по узкой, почти деревенской дороге. Она петляла между посёлками, скрывавшимися в зелени, иногда взбиралась на горки или полого спускалась к реке. Порой среди зелени мелькали церковки и дома, похожие на дворцы и старинные замки, но разглядеть их было трудно.

Они остановились у особняка, похожего на музей в Петрозаводске, — с портиком, колоннами и каменной лестницей, ведущей ко входу. Внутри горел свет. Надя вышла из машины, устало потянулась — всё тело задеревенело от непривычно долгой езды — и спросила:

— Мы в гостинице переночуем?

— Это не гостиница, Надюха, — отозвался Рафаэль, помогая матери выйти. — Это дом Громовых.

* * *

В холле их встретила… прислуга! Пожилая женщина в синем платье с белым фартуком, парень в рабочем комбинезоне и строгая брюнетка с короткой стрижкой, в джинсах и кожаном пиджаке. Она не очень вписывалась в понятие прислуги, но и подругой или родственницей хозяев не выглядела. Надя застыла, разглядывая персонал, а персонал украдкой разглядывал её.

— Добрый вечер, Паулина Сергеевна, — хором сказали домочадцы.

— Не очень-то добрый, — отозвалась тётя, растягивая слова. В Москве у неё снова прорезался характерный акцент. — Целый день в дороге… Ванна готова? Шампанское охлаждается? Глеб Тимофеевич дома?

— Дома, работает в кабинете, — сказала брюнетка. — Просил передать, что очень занят.

— Это Марта, помощница моего мужа, — сказала тётя Надя, указывая на брюнетку. Надя неловко кивнула и получила вежливый кивок в ответ. — Это — Нина, наша горничная, а это — её сын Юсуф, он занимается разными домашними делами. Дом большой, работы много… Ещё у нас повар есть, француз Пьер, но ты познакомишься с ним завтра. Он приходит на пару часов в день, чтобы приготовить обед.

Она повернулась к работникам и положила руку на плечо Нади:

— А это моя племянница Надюша. Она никогда не была в Москве и приехала в гости на несколько недель. Надеюсь, вы приложите максимум стараний, чтобы у неё остались самые приятные впечатления от поездки.

— Конечно!

— Приложим, Паулина Сергеевна!

Марта промолчала, сверкнув чёрными глазами. Даже не улыбнулась. Надя поёжилась, её пугала эта неприветливая женщина, похожая на злую училку или надзирательницу.

— Пойдём, я покажу тебе дом, — сказала тётя.

* * *

Ничего подобного Надя не видела ни в жизни, ни в кино, ни в собственных мечтах. Гигантский дом показался ей дворцом, набитым драгоценностями от пола до потолка: везде мрамор, резное дерево, зеркала и позолота. Камины, чёрный лакированный рояль, белая кожаная мебель, шкуры экзотических животных на полу и невероятная трёхметровая хрустальная люстра в гостиной. Надя крутила головой, не в силах сдержать восхищённые возгласы.

— Это гостиная, здесь мы собираемся всей семьёй, чтобы отдыхать и обсуждать события прошедшего дня, — рассказывала тётя заученной скороговоркой, словно проводила экскурсию по музею. — В правом крыле — кухня и столовая, а в левом — кинотеатр и кабинет моего мужа. Он адвокат и вынужден иногда работать до позднего вечера: сама понимаешь, сложные дела, расследования, защита. И он очень, очень не любит, когда его тревожат без уважительной причины, — поэтому не заходи к нему без приглашения.

К этому тирану, который заставлял единственного сына учиться в ненавистном университете? Надя и не собиралась к нему заходить. Она и знакомиться с ним не хотела!

— Что вы, я не пойду к дяде Глебу! Больно надо!

Тётя укоризненно взглянула на Надю:

— Не «дядя Глеб», а Глеб Тимофеевич.

— Хорошо! Конечно! Я поняла.

— На втором этаже — хозяйские спальни и детские комнаты.

— А детские для кого? — вырвалось у Нади.

— Для малыша, — с удивлением ответила тётя. — Для Рафаэля!

— Да, точно, — смутилась Надя.

— И для будущего ребёнка, которого я скоро рожу.

Надя лишь кивнула. Её не интересовали планы тёти. Хочет — пусть рожает хоть пятерых, денег у них точно хватит. Надя даже не предполагала, что существует такая бесстыдная роскошь.

— В цокольном этаже — бассейн, тренажёрный зал и сауна.

— О, сауну я люблю, у нас в Юшкино многие ходят в сауну! Правда, некоторые используют берёзовые веники, но я считаю, что зря: сауна — не русская баня. Весь смысл в сухом жаре.

Тётя покосилась на неё, но ничего не сказала. Они пересекли гостиную и через второй выход попали во внутренний двор. Надя в изумлении уставилась на ухоженные клумбы, обрамлявшие мощёные дорожки. Не хуже, чем в Версале!