Беременна от нелюбимого - Арина Вильде

И снова я глупо хихикаю. Ноги заплетаются, поэтому я складываю руки за спиной, прислоняюсь к шкафу и внимательно слежу за мужчиной. Он без верхней одежды. Лишь снимает обувь, а потом становится напротив меня, ожидая, когда я приглашу его пройти дальше. А я просто моргаю, словно влюбленная в него дурочка, и рассматриваю его нереальные глаза.

У Дани темные волосы, а глаза выцветшего голубого цвета, который иногда переходит в серый. Радужка очерчена черным ободком. И смотрится это так дико и хищно. Словно кто-то случайно перепутал и наградил его чужими глазами. Волчьими. Годы прошли, сам он изменился до неузнаваемости, а вот глаза все те же.

— Идем. — Я смахиваю с себя это наваждение, отталкиваюсь от шкафа и стараюсь идти прямо. Нисколько не сомневаюсь, что Даня последует за мной.

У меня небольшая квартира-студия в центре города. Минимум мебели, максимум пространства. Все в светлых тонах. Я почти не готовлю, поэтому кухня выглядит девственно чистой.

— Кофе или чай? — Я открываю верхнюю полку и замираю, ожидая выбора Дани.

— Чай.

Он садится на стул, сканируя взглядом пространство. Я же проверяю, есть ли в чайнике вода, и щелкаю кнопкой. Потом поворачиваюсь к мужчине и внезапно чувствую себя неуютно рядом с ним. Зачем вообще позвала его? Но он кажется таким мужественным, сильным, красивым, настоящим…

— Я пойду переоденусь, — нахожу повод сбежать от него, чтобы умыться холодной водой и перестать думать о всяких глупостях.

Я хватаю с кресла домашний сарафан и отправляюсь в ванную комнату. Впервые за все то время, что живу здесь, закрываю дверь на защелку. Мало ли что стукнет в голову Кравцову?

Включаю кран, смываю макияж, пытаюсь привести себя в порядок, но «вертолеты» в моей голове начинают активные действия.

— Больше никогда в жизни! Никогда! — клянусь своему отражению, потому что мне действительно плохо. Я почти не соображаю, хочу пойти направо, меня же клонит влево, в ушах странный гул.

Жадно пью воду прямо из-под крана.

Не помогает.

Прикладываю к лицу мокрое полотенце.

Не помогает.

Под ледяной душ не решаюсь залезть. Ладно, и так сойдёт. Вроде бы немного лучше.

Я кое-как стягиваю с себя платье, предварительно запутавшись в нем. Бросаю прямо на пол. Чулки летят туда же. Не с первого раза попадаю в вырез сарафана. Верчу его туда-сюда и выдыхаю, когда наконец-то мое тело прикрывает белая в красную полоску ткань.

Мне вдруг становится весело. Хочется смеяться, а ещё танцевать. Я напеваю что-то себе под нос, пока удаляю остатки макияжа ватным диском.

Из-за всей этой суеты в ванной комнате и странных картинок перед глазами совсем забываю о том, что в моей кухне сидит мужчина. Поэтому пораженно застываю, увидев Даниила.

И снова из моего рта вырывается глупое хихиканье.

Он сидит на том же месте. В полной тишине. Руки на столе, сцеплены в замок. Уставший. Волосы взъерошены. На лице ни тени улыбки. В чужой квартире явно чувствует себя неуютно, но и в то же время смотрится в моей кухне как-то по-домашнему, что ли. И вид у него такой, словно у мальчишки, который впервые заглянул на чашечку чая к понравившейся ему девушке и не знает, что делать.

Точно: я же ему чай обещала.

— Ой. — Потираю ушибленное место на руке, врезавшись в стеллаж с книгами, и подхожу к Кравцову почти вплотную.

У меня вдруг возникает желание понравиться ему. Не знаю, откуда оно берется, сейчас вообще не могу ничего анализировать, но я начинаю глупо строить ему глазки и накручивать локон своих волос на палец.

Даниил странно смотрит на меня. Он вообще весь та-а-акой странный!

— Что? — интересуюсь у него, присаживаясь рядом прямо на стол.

Его кадык дергается. Мои ноги снова привлекают его внимание.

— Ты платье наизнанку надела, — равнодушно произносит он, словно я его совсем не трогаю.

— Что? — хмурюсь я.

— Платье. Говорю. Наизнанку надела, — поясняет он, и я наконец-то обращаю внимание на свой внешний вид. Таки да, швы торчат наружу, принт бледный.

— Ой. — Вскакиваю со стола и несусь к зеркалу. Мне кажется, что двигаюсь словно грациозная лань, но со стороны похожа на слониху. Пьяную слониху.

Ни разу не задумавшись о том, что делаю, хватаю сарафан за подол и тяну его вверх. Моделям чуждо чувство стыда. Нас воспринимают как безликих существ, фотографов интересует лишь тело как часть работы. На показах обычно творится настоящий хаос, мы переодеваемся одновременно с тем, как визажист наносит макияж, а персонал бегает туда-сюда. Никто не задумывается о том, что в этом всем может быть какая-то другая подоплека, поэтому я скорее решаю переодеться прямо при Дане по привычке, чем покрасоваться своим идеальным телом, совершенно забыв, кто он и где я.

Я остаюсь в одном нижнем белье. Пытаюсь вывернуть сарафан.

И снова глупо хихикаю.

Мне так весело. Но почему только мне? Где Даня? Почему не смеется со мной?

Внезапно я поднимаю взгляд на свое отражение в зеркале и вздрагиваю от неожиданности, увидев мужчину прямо за своей спиной. Я даже не слышала, как он подкрался. Весь такой мрачный и серьезный. Пугает до чертиков.

Он неотрывно смотрит на меня. Глаза темнеют. Мышцы под его рубашкой напрягаются. Мое сердце вдруг пропускает удар, а тело бросает в дрожь. Что происходит?

Даня прикасается к моему плечу. Ведет пальцами вдоль руки. Так нежно. И совсем невесомо. Но от этого невинного прикосновения покалывает все тело и подкашиваются коленки. Это как гипноз. Я наблюдаю в зеркале за каждым его движением. За тем, как он очерчивает мои ключицы, как оголяет мою шею, собирая волосы и перекидывая через одно плечо. И все это происходит в такой тишине, словно во всем мире отключили звук.

Всего минуту между нами царит полное спокойствие, сродни волнам океана. И меня качает вместе с ними. Качает. Качает…

А потом Даня превращается в разъяренного зверя. Резко разворачивает меня к себе. Впечатывает спиной в стену. Врезается своим телом в мое. И накрывает мои губы своими. Горячими. Жесткими. Совсем чужими.

Я замираю под его напором и широко раскрываю глаза. Ко мне вдруг возвращается рассудок: «Перестань стоять столбом! Оттолкни его! Это же Кравцов! Какое право он имеет тебя целовать?» — и через секунду уже покидает.

Внутри меня словно что-то щелкает. Я цепляюсь пальцами за ворот его рубашки и отвечаю на поцелуй. Внезапно он кажется мне таким желанным. Умеет же Даня, оказывается, целоваться. Кто бы подумал. Вот Матвей никогда не целовал меня так. Чтобы аж коленки подкашивались. И разряды тока по всему телу проходили. А от губ Дани голову сносит.

Я не успеваю насладиться до конца тем, что происходит, как мужчина разрывает наш поцелуй, отрывает меня от пола и несет в сторону кровати. Бросает на мягкий матрас. Дышит тяжело. Грудная клетка вздымается часто-часто. В глазах безумие, на лице жесткая решительность. Но он медлит. Сомневается. Не спешит действовать дальше. Я же чувствую, как вся пылаю. Ещё минута — и сгорю дотла.