Изумрудный лебедь - Джейн Фэйзер

Миранда колебалась. Инстинкт подсказывал ей, что надо бежать, скрыться как можно дальше от разъяренной толпы, но ее руку сжала крепкая и теплая рука, и почти против воли Миранда устремилась за джентльменом, быстро шагающим к гостинице «Адам и Ева».

— Почему вы так заботитесь обо мне, милорд?

Она с трудом поспевала за ним.

Гарет не ответил. Вопрос был резонным, но он не знал, что ответить. Просто было в этой девушке что-то удивительно располагающее, какая-то беззащитность и вместе с тем некая внутренняя сила. Он не мог оставить ее на растерзание озверевшей толпе, хотя и подозревал, что для нее не в новинку попадать в подобные ситуации. Она, видимо, с рождения скитается по улицам.

— Сюда! — скомандовал он, и они оказались в темноватом помещении гостиницы.

Он слегка подталкивал ее сзади. Под тонкой тканью платья он чувствовал ее тело. Почти бессознательным движением Гарет протянул руку и коснулся ее кожи. Испуганная этим неожиданным прикосновением, она вздрогнула и обернулась, а он кашлянул и сказал:

— Не спускай глаз с обезьянки. Уверен, что здесь полно блестящих предметов.

И Миранда подумала, что ей, возможно, почудилось это мгновенное прикосновение. Она оглянулась.

— Сомневаюсь, чтобы Чипа могло здесь что-нибудь привлечь. Слишком много пыли. Даже оловянные кружки в пятнах, давно не чищены.

— Все же присматривай за ним.

— Милорд Харкорт! — В узкой двери черного хода возник хозяин гостиницы. Его толстое лицо сияло. — Я приготовил для вас отличную лошадь из платной конюшни. А это что такое? Немедленно убери эту грязную тварь отсюда, эй ты, гнусная шлюха!

Дрожащим от ярости пальцем он тыкал в Чипа, который немного осмелел, взобрался Миранде на плечо и принялся оглядывать зал блестящими от любопытства глазами.

— Потише, Молтон. Девушка со мной, а обезьянка неопасна.

Гарет прошел к стойке.

— Принеси мне трубку и кружку эля. Да, и для девушки тоже.

— Хотела бы я знать, — заметила Миранда, — почему это люди боятся обезьян?..

Она подошла к низкому крохотному оконцу, выходящему на улочку, потерла рукавом замызганное стекло и выглянула на улицу.

Гарет принял от хозяина длинную глиняную трубку, которую тот уже набил табаком и теперь держал для важного гостя зажженную тонкую свечу. К почерневшим балкам потолка стал кольцами подниматься ароматный синий дымок. Лорд Харкорт с удовольствием сделал несколько затяжек.

Миранда наблюдала за ним, морша свой маленький носик.

— Никогда не видела прежде, чтобы кто-то курил. У нас во Франции это не принято.

— В таком случае они не понимают, какого удовольствия лишают себя, — ответил Харкорт, поднимая свою кружку с элем и делая девушке знак, чтобы она последовала его примеру. Миранда выпила с ним вместе.

— Не думаю, чтобы мне нравился этот запах, — заметила она. — Мне трудно от него дышать. Похоже, Чип этого тоже не одобряет.

Она кивнула в сторону обезьянки, ретировавшейся в дальний угол комнаты и зажимавшей нос тощей лапкой.

— Уж извините, что я не буду принимать во внимание вкусы вашей обезьяны, — заметил граф, снова принимаясь за трубку.

Миранда прикусила губу:

— Я не хотела показаться невежливой, милорд.

Он наклонил голову, показывая, что извинения приняты. В глазах его опять заплясали смешинки, и Миранда, успокоенная этим, отхлебнула эля из своей кружки. После беготни по улицам в горле у нее пересохло. Она исподтишка наблюдала за своим спасителем. Теперь, когда граф сидел беспечно облокотившись о стойку, он выглядел вполне довольным и спокойным. Миранда подумала, что он очень привлекательный. И с ним было так безопасно. Как его назвал хозяин гостиницы? А! Милордом Харкортом!

— Мне хотелось бы поблагодарить вас за вашу доброту, милорд Харкорт, — отважилась заговорить Миранда, — но это не означает, что я готова отблагодарить чем-то, кроме слов признательности!

— А я не очень-то и уверен, что хочу, чтобы ты отблагодарила меня как-то иначе, — насмешливо ответил он.

Миранда прижалась носом к оконному стеклу, твердя себе, что не должна чувствовать себя обиженной. Он вошел в ее жизнь на мгновение и так же мгновенно из нее исчезнет.

Улица была тиха и пуста.

— Думаю, я уже могу идти. Мне не следует доставлять вам беспокойство, милорд.

Его брови удивленно поползли вверх. В ее голосе он уловил едва заметную обиду.

— Ну, если ты чувствуешь себя в безопасности, — сказал он, — пожалуйста. Но ты можешь оставаться здесь, сколько пожелаешь.

— Благодарю вас, но я должна идти. — Она повернулась к двери. — И благодарю вас снова, милорд, за вашу доброту.

Она отвесила ему довольно неуклюжий поклон и исчезла. Обезьянка успела вскочить ей на плечо и сделала непристойный жест в сторону Гарета, испустив при этом какой-то пронзительный крик, показавшийся Гарету безусловно угрожающим.

«Неблагодарная тварь», — думал Гарет, попыхивая трубкой. Поразительное сходство девушки с Мод продолжало занимать его мысли. Кто-то говорил ему, что у каждого человека на земле есть двойник, но до этого он никогда в это не верил.

— Вы желаете откушать, милорд? — спросил Молтон.

— Позже.

Гарет допил эль и докурил трубку.

— Пойду в конюшню взглянуть на лошадь. И мне понадобится ночлег. Я хочу отдельную комнату.

— О да, милорд, есть очень славная комната над прачечной, как раз на одного постояльца, — залился соловьем Мол-тон, не переставая отвешивать поклоны. — Но за это я попрошу крону, милорд. Я мог бы уложить в той постели троих, причем она настолько просторна, что им не было бы тесно.

Гарет недоумевающе поднял брови:

— Но, как мне показалось, ты только что сказал, что эта комната на одного постояльца?

— Комната на одного, милорд, — с достоинством пояснил Молтон, — а постель на троих.

— А, понимаю. — Гарет взял свои украшенные драгоценными камнями перчатки со стойки. — В таком случае пусть отнесут мои вещи в комнату над прачечной и накроют там стол.

Он вышел из гостиницы, предоставив Молтону раскланиваться и кивать за его спиной, как китайский болванчик.

Лошадь, конечно, оказалась клячей. Семьдесят миль до Лондона она одолеет, только если он не будет слишком погонять ее. Конечно, Имоджин ждет его с нетерпением, должно быть, она все время как на иголках, а Майлз, вероятно, отчаялся найти укромный уголок, чтобы хоть полчаса отдохнуть от непрерывного потока упреков и причитаний. Гарет предвкушал восторг сестры, когда она узнает его новости, в ушах его, казалось, уже звенели ее возбужденные восклицания в унисон со слабыми возражениями ее мужа, но она может еще немного подождать, чтобы услышать такую весть.