Когда мы встретимся вновь - Елена Лабрус

— Пап, — скупо по-мужски обнял Илья отца. — Спасибо, что приехал.

Отец только покачал головой в ответ. Не обиженно, но всё же укоризненно.

— Ты умираешь. Ты женишься, — развёл он руками. — Когда я стал всё узнавать последним?

— Я пойду заберу твои вещи, — тут же выскользнула вслед за врачом из палаты Настя, оставив их вдвоём.

— Честное слово, я не собирался, — улыбнулся Илья. — Это я про умирать. И не собираюсь. Пап, лейкоз лечится, не надо этого скорбного лица.

— Где ты видишь скорбь? — усмехнулся тот. — Но об этом мы потом поговорим. Я уже связался с клиникой в Бостоне, и всё обсудил с твоим врачом. В общем, здесь я, конечно, тебя не оставлю и это не обсуждается.

— Подожди, подожди. Что значит, не обсуждается? — встал Илья. — Честно говоря, чувствовал он себя прекрасно. И, конечно, собирался строго следовать курсу лечения, что ему прописали, но собирался он, прежде всего, и работать, и продолжать жить той жизнью, что привык. — Какой Бостон? Какая клиника? Пап, у меня всё хорошо. И работы столько, что не на одну жизнь хватит. Здесь. Не в твоей Америке.

— Я же сказал: об этом потом. Сейчас у меня вопрос, который тебе понравится ещё меньше. Сядь, Илюш, — кивнул отец на койку.

— Спасибо, насиделся за три месяца, — обернулся Илья и ушёл к окну.

Снег. Он валил за окном так густо, и такими большими хлопьями, что Илья на секунду забылся.

— Как тогда… — заворожённо прошептал он.

Классе в третьем. Они лежали, держась за руки, в таком же мягком снегу, ловили ртом снежинки, смеялись. И вдруг Эрика сказала:

— Ты знаешь, что такое снег? Это лекарство.

— Снег — это просто замёрзшая вода, — важно возразил Илья.

— Нет. Это такие волшебные таблетки, хлопьями, чтобы мы не помнили плохое. Чем больше съешь, тем больше плохого забудется.

— Всё ты врёшь! — толкнул он её ногой.

— А ты попробуй, — хитренько улыбнулась она.

И он же засунул в рот целую пригоршню. Сморщился. Прожевал. Посмотрел на неё с вызовом:

— И что?

— Помнишь Кантимировна поставила тебе двойку по математике, и ты расплакался от обиды?

— Что?! Не было у меня никогда двоек. И что я девчонка, плакать?

— Вот видишь! Уже и не помнишь, — кинула она в Илью целый сугроб. И пока он отплёвывался, смеясь, убежала.

С каким бы удовольствием он сейчас наелся такого волшебного снега.

— Ты знаешь, что такое снег? — спросил он у Насти, глядя в окно, после первого ужасного укола, от которого его тошнило и всё болело. А первый снег вот так же валил и валил, словно желая сказать: «Держи, парень! Это тебе. Просто надо пережить плохое, вытерпеть. И забыть».

— Замёрзшая вода? — равнодушно пожала плечами Настя.

Илья украдкой вздохнул. Только Эрика умела делать снег волшебным.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍