Судьба - дама настырная - Ива Ривер

Свадьба показалась мне бесконечно долгой. Кто имел честь хоть раз быть свидетельницей невесты, прекрасно меня поймёт.

Церемония началась в час пополудни, и только в полночь прогремел праздничный салют.

Один только обряд венчания едва меня не доконал!

Начать с того, что священник был довольно молод, хорош собой и, похоже, всё ещё пребывал в процессе борьбы с искушениями. По крайней мере, узрев меня, он так и застыл с открытым требником в руках.

Мы маялись в ожидании приезда какой-то важной персоны, и отчасти из любопытства, отчасти со скуки я попросилась на исповедь.

С церковью у меня отношения не самые простые. Не то чтобы я такая уж атеистка и даже, наверное, не совсем агностик, в принципе, ничего не имею против богов, если есть — то и ладно, пусть будут. Однако это не мешает мне понимать, что вера и религия — не одно и то же. И ладно бы опиум для народа, в конце концов, народ сам в нём нуждается. Но вот средневековую инквизицию простить никак не могу. Как представлю, как они, гады, неповинных котов сжигали, так дурно делается. Это ж надо до такой низости дойти и настолько всё извратить! Но, к сожалению, человеческий фактор ещё никто не отменял, а поскольку граждане у нас по большинству дремучие и порочные, то дай им волю — они ещё и не такое устроят! Вот, в том числе и поэтому не прельщают меня все эти расшаркивания с небом через посредников. А тут, не иначе как бес попутал. Возьми да и вздумай вдруг сама в таком поучаствовать!

Мы уединились в отведённой батюшке комнате, и я с опозданием осознала, что понятия не имею, что говорить.

— Вы извините… я, конечно, бывала в храме и видела, как это делают другие, но сама никогда не исповедовалась, — оглядываясь по сторонам, будто в поисках знака свыше, в замешательстве произнесла я. — Не знаю даже, с чего начать…

— А вы вот брошюрку возьмите, в ней все грехи описаны, — батюшка покопался в саквояже и протянул мне тоненькую книжицу, надо полагать, учебное пособие для мирян. — Да и отметьте, что к вам относится.

Голос у батюшки был красивый, низкий, задушевный. Глаза — проникновенные и добрые. Но вот взгляд блуждал по моему нежно-розовому платью, оголённым плечам и груди не совсем благочестивый…

Сначала это очень мешало сосредоточиться на грехах, но потом я втянулась и перестала что-либо замечать.

Ох, и грехов у нас, оказывается! Реестр был немалый. Кто б мог подумать… а я-то всю жизнь считала себя чуть ли ни праведницей!

Долистав до конца, с уверенностью могла сказать лишь одно: никогда не обижала животных. Хотя, Магистр, наверное, и тут мог бы со мною поспорить.

Я покрутила книжонку в руках, отложила в сторону и тяжко вздохнула.

— Простите, святой отец, но мне здесь и вычеркнуть нечего, практически везде отличилась…

Служитель небес воззрился на меня с недоверием, граничащим с ужасом. Затем, как мне показалось, хотел что-то возразить, а может, возжелал уточнить подробности моего греховного бытия, но я ему такой возможности не дала, поторопив:

— Времени мало. Отпускайте, наверное, всё сразу, оптом.

Священник в замешательстве повёл плечом, но вероятно, тоже понимая, что ожидаемая особа могла уже подъехать и брачующиеся «бьют копытом», порывисто ухватился за крест и процедуру затягивать не стал.

Пробормотав скороговоркой текст, призванный очистить меня от скверны, и перекрестив напоследок, он почему-то не предложил мне, как это принято в храмах, свою руку для поцелуя, а неожиданно крепко ухватился за мою.

— Что же ты… раба божья… Маргарита… — внезапно осевшим голосом, перейдя на «ты», проговорил он, — в таком неприличном одеянии на таинство-то явилась?! Мужчин соблазнять?!

— Да что вы, батюшка! — обалдев от такого поворота, охнула я, разом понимая, что битву с естеством молодой священник пока проигрывает. — И в мыслях не держала… просто у меня это самое приличное…

Боже, ну вот что я за дура такая! Хоть немного же думай! Если уж обычный люд порой в ступор впадает, оказавшись рядом, то что ж с неискушенным-то мужиком может произойти?! Зачем такое делать было? Прям настолько любопытство одолело?! Ну, бесы — проказники!

Вспомнив бессмертное произведение «Отец Сергий», я вырвала руку из вцепившейся в неё вспотевшей длани и выбежала вон. И вовремя! Димка, видимо, уловив знакомые флюиды, уже ломанулся к двери. Вот уж была бы потеха — если б он ещё и со священником сцепился!

Во время венчания я усердно куталась в подсунутый Галкой газовый платок, стараясь даже глаз не поднимать, дабы не смущать пока ещё не преодолевшего «земное притяжение» человека и лишний раз не провоцировать Димку.

***

Не знаю уж, какими доводами Сашка его увещевал, но ему удалось почти невозможное. Против ожиданий, экс-любимый на протяжении всего празднества вёл себя относительно пристойно. По крайней мере, «шашкой» больше не махал, а лишь, сурово сдвинув брови, «корректно», если так можно обозначить звериный рык, объяснял жаждущим со мной потанцевать, что все танцы девушки уже заняты им.

В отношении меня он, разумеется, был не столь воздержан — хватал за руки, плечи, лез обниматься и норовил поцеловать.

В другое время я бы, конечно, возмутилась, но сегодня был не подходящий для склоки день и я, стиснув зубы, решила выдержать посланное испытание до конца. Кто его знает, может, это мне в наказание за священника…

Сопровождавшие Диму подружки, действительно, оказались сёстрами и сотрудницами нашей фирмы, Катя — переводчиком, а Даша — референтом. Девчонки постоянно крутились рядом, тщетно пытаясь переключить Димино внимание на себя. Было заметно, что дышат обе к боссу неровно и им далеко не в радость видеть наши «лобзания». Между собой девушки, видимо, делили Диму легко, а вот третья в их глазах была явно лишней.

Впрочем, если бы сестрицы могли заглянуть в мою душу, они бы непременно увидели, что с моей стороны никакая опасность им не грозит. Но в души заглядывать по малости лет они ещё не умели, а потому, сделав неверные выводы, огорчались и куксились.

Виктор никакого интереса ко мне не проявлял, прорваться через Димин кордон не пытался, и это существенно портило и без того не самое радужное настроение.

Шёл третий час ночи, и моё терпение готово было вот-вот лопнуть, когда Димка, наконец набравшись до невменяемости, к неожиданной радости куда-то пропал. Надеюсь, его не понесло снова топиться, а сморило где-нибудь под кустом. Девчонки испарились вместе с ним.