Поцелуй возлюбленного - Мэри Блейни

Судя по хрипоте, горло у нее болело, но он позволил ей высказаться. Он не станет принуждать, пока не возникнет суровая необходимость.

– Выше такие заносы, что в них можно умереть. – Лолли собирала камни и складывала их в другой карман. Потом с вызовом посмотрела на Майкла, и он подумал, понимает ли она, что находится в большой опасности.

– Я не знаю об этом. Я из Суссекса. – Он отшвырнул носком сапога лежавшую на дороге ветку. – Здесь, кажется, сухо.

– Если вы не один из них, почему никто другой меня не разыскивает?

– Я сам удивляюсь. Поскольку вы знаете больше о тех людях, которые это сделали, почему не расскажете мне? – Он сделал по направлению к Лолли несколько шагов.

Она повернулась и снова двинулась по дороге.

– Вы можете мне сказать, как далеко отсюда находится место, где вас держали? – Он поравнялся с ней.

– Не имею понятия. Я была под воздействием снадобья. – Она остановилась и повернулась, затем положила руку на горло и покачала головой, признавая собственную слабость. – Вы можете быть их главарем. Вы рассердились на то, что я сбежала?

– Вы читаете романы миссис Радклифф? – Майкл хотел засмеяться, но затем напомнил себе, что у нее были весомые основания для подозрений.

– Вы были солдатом, да?

Он хотел было сказать «нет», но вспомнил, что дал зарок честности.

– Почему вы так подумали?

– Могу объяснить. Вы разочарованы, потому что не можете найти работу. Вы похитили меня, чтобы взять своего рода реванш и добыть денег.

Лолли снова закашлялась и вытащила флягу. Открыв крышку, сделала маленький глоток.

– Похоже, бренди пробуждает в вас фантазии. Это абсурд! – Майкл подошел чуть поближе и сел на упавший ствол, притворившись расслабленным. – Вы не совсем ошибаетесь в отношении меня. Я отставной солдат, но я разочаровался задолго до того, как вернулся домой, даже еще до того, как отправился во Францию. Я привык к разочарованию. Так что ни о каком реванше не может быть речи. Я владею ремеслами. У меня есть надежды. Мне ни к чему заниматься похищениями, чтобы прокормить себя.

Лолли стала собирать камни покрупнее.

– Если вы и в самом деле числите меня среди тех врагов, которые вас похитили, почему вы говорите об этом? Было бы гораздо разумнее держать это при себе.

– Какое это имеет значение, если вы хотите убить меня? – Она не оторвала взгляда от камней, которые собирала, а Майкл подумал: «Как она может так спокойно говорить о собственной смерти?»

– Почему вы думаете, что я могу вас убить? – Ее слова потрясли его.

– Я видела ваше лицо. – Она подняла глаза и в упор посмотрела на него, словно пытаясь запомнить черты его лица, чтобы обвинить Майкла когда он предстанет перед Богом.

– Я похож на убийцу? Это форменное оскорбление. – Он подождал. Вспомнил об убитых солдатах. Это могло запечатлеться в чертах его лица.

– Дело не во внешности, – сказала Лолли так, словно подобная идея может прийти в голову только идиоту. – Если у вас есть деньги, вы не позволите мне жить, потому что я могу вас узнать. Имейте в виду, они не заплатят выкупа. Кто-нибудь спасет меня, а Большой Сэм убьет вас, переломав вам все косточки. Это будет медленная и ужасная смерть. – Последние слова она произносила шепотом, после чего подняла руку, чтобы вытереть глаза.

Она выглядела и говорила так, словно ей было лет четырнадцать, и Майкл подумал, что надо попытаться отобрать у нее флягу.

– Уверяю вас, мисс Лолли, я не похититель и не собираюсь вас убивать. – Лолли продолжала собирать камни, игнорируя его и взвешивая каждый камень, прежде чем пополнить свою коллекцию. – Вы понимаете? Я ваш спаситель.

Он поднялся во весь рост и собрался повторить свои слова, если она снова останется к ним глуха, но тут в голову пришла неожиданная мысль.

– Разве вы не видели своих похитителей?

– У меня все время были завязаны глаза. – Ее уверенность несколько ослабла.

– Лолли из Дербишира. – Майкл сделал шаг в ее сторону и остановился, когда она подняла руку. Он тоже поднял руку. – Прошу поверить, что мое единственное желание – доставить вас в целости и сохранности домой, к вашей семье. Клянусь могилой матери. Если бы я хотел причинить вам зла, зачем бы я отдавал вам свою шинель, устраивал бы для вас костер и делился своим бренди? Если бы я хотел показать своим сообщникам, как с вами обращаться, то где же они? – Он огляделся. – Я стараюсь обращаться с вами с осторожностью и уважением, коих заслуживает женщина.

Казалось, ее заворожила земля. Лолли смотрела на нее так долго, что Майкл подумал, уж не увидела ли она там что-то, кроме грязи и опавших листьев. Не глядя на него, она, наконец, прошептала:

– Ну ладно. – Ее подбородок вздрогнул. – Ладно, – повторила она снова. – Это все дурацкое бренди, – пробормотала она и протерла глаза. – У меня замерзли ноги.

Не ожидая от нее дальнейших уступок, Майкл подошел к костру.

– Возвращайтесь к своему гнездышку. Костер будет между вами и мной. Я даже могу отдать вам свой пистолет, чтобы вы чувствовали себя в большей безопасности. Вы когда-нибудь стреляли?

– У меня есть братья. – Несмотря на опухшие от слез глаза, она бодро вернулась к костру. – Конечно, я умею обращаться с пистолетом. – Она фыркнула и отвела от Майкла глаза.

Он понял, что она лжет. Она никогда в жизни не держала в руках пистолет. Хотя братья у нее могут быть. Она была наполовину избалованной принцессой, наполовину сорванцом.

– Имея братьев, я думаю, вы привыкли защищать себя. – Подойдя к ней, он подал ей пистолет и отступил назад. – Он не заряжен, но я дам его вам, чтобы вы знали, что я не направлю его на вас.

Она взяла пистолет обеими руками, положила его на землю и, не задумываясь о скромности, вытянула ноги к огню.

Он наблюдал за тем, как она вытаскивала собранные камни и складывала их в пределах досягаемости. Ими нельзя никого убить, но поранить можно.

– Вы считаете, что мужчины, которые захватили меня, не попытаются найти меня снова? – Она подняла глаза, в которых светилось недоверие. – Вы считаете, что они бросили меня на погибель?

У Майкла заныло сердце от этого вопроса.

– Нет, не считаю. Я думаю, что они в любое время могут напасть на вас. Вы очень странная, если это утешит вас.

– Утешит, если учесть, что до сегодняшнего дня самым важным для меня вопросом было, когда созреет земляника. – Она едва заметно улыбнулась.

Улыбка была такой печальной, что Майкл подумал, уж не лишили ли ее невинности.

– Лолли, я услышу их приближение еще до того, как они окажутся в поле видимости, моя лошадь сообщит мне об этом.

Она медленно кивнула.

– Так-то. Так что одной заботой у вас должно быть меньше. – Он подбросил дров в костер и сломал несколько больших веток. Как раз в тот момент, когда он подумал, что она, вероятно, снова засыпает, Лолли заговорила: