Веселая служанка - Сьюзен Мейер

Следующие несколько часов Аманда, Элли и Лиз провели за строительством песчаного замка для Джой. Девочка была в восторге.

Около четырех часов дня Аманда и Элли оставили свои строительные работы и занялись приготовлением к пикнику.

— Вы любите играть в песок? — спросила Джой у Лиз.

Лиз посмотрела на маленького ангелочка. Ветер растрепал тонкие белокурые волосы девочки, голубые глазки блестели. Шок от осознания того, что ее несостоявшийся ребенок был бы ровесником Джой, уже прошел. Лиз нашла в себе силы принять как данность эту горькую правду своей жизни. В этом-то и разница между ней и Кейном. Она умеет справляться со своими потерями, не позволяя себе превратиться в человеконенавистницу.

— Я очень люблю бывать на пляже. Особенно в хорошей компании.

Они съели приготовленные Элли сэндвичи и фрукты, и Джой уснула под пляжным зонтиком. Аманда, явно успокоившаяся, довольная, легла рядом с дочкой и тоже закрыла глаза.

— Так что ты делала вчера? — спросила Элли тоном, не оставлявшим сомнений в том, что она поняла, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

Лиз внимательно посмотрела на свою помощницу. Может быть, у нее есть шестое чувство?

— Ничего особенного.

— Ты никогда не отказываешься от работы. Я знаю, что-то случилось.

Лиз взяла тюбик с кремом от солнца и стала сосредоточенно мазаться.

— Я ухаживала за больным другом.

Элли лукаво улыбнулась:

— И кто же этот друг?

— Просто друг.

— Мужчина!

— Этого я тебе не говорила.

Элли рассмеялась:

— А зачем? Раз ты не говоришь, кто это, значит, я права. Ты не просто взяла выходной. Ты была с мужчиной, и я должна считать, что это пустяки?

— Должна. Потому что я больше с ним не увижусь.

— Откуда ты знаешь? — И Элли, набрав побольше воздуха в легкие, торжественно произнесла: — Я желаю, чтобы ты с ним почаще виделась!

— Дело в том, что это был мой бывший муж…

Элли вытаращила глаза:

— О, Лиз! Черт! Ты могла мне сказать до того, как я прочла свои заклинания. Ты же знаешь, какую силу имеют мои желания!

— Так возьми свое желание обратно.

— Не могу.

— Лучше возьми, или череда твоих исполнившихся желаний оборвется. Потому что я не собираюсь больше его видеть.

Как глупо…

Лиз вдруг стало грустно. Она любила Кейна всей душой и сердцем, старалась утешить, быть с ним, ждала, когда он наберется сил, чтобы одолеть свое горе, свою замкнутость, но этого так и не случилось…

И вдруг однажды она поняла, что беременна. Она чувствовала, что Кейн не готов стать отцом. Она ждала несколько недель в надежде, что, если срок будет больше, ее беременность покажется ему естественнее. Может быть, он даже обрадуется…

Но выкидыш произошел раньше, чем представился случай сказать ему, и Лиз вдруг сама стала нуждаться в помощи. По крайней мере, в ком-то, с кем можно поговорить. Говорить с Кейном она не могла. Она не перенесла бы, если бы он счел не важным, что оборвалась эта крохотная, такая дорогая ей жизнь. И она уехала. Все равно их брак уже распадался. Несчастье просто заставило ее осознать то, что она давно уже чувствовала: Кейн стал эмоционально недоступен.

Расторжение этого брака было самым правильным шагом. Лиз прошла курс лечения, пошла по жизни дальше, и теперь у нее все было хорошо. И Кейн пошел дальше. Добился успеха, о котором всегда мечтал. Так что грустить, в общем, не о чем.

Остаток дня она провела, барахтаясь в прибрежных волнах с Джой. Пока мысли о выкидыше и Кейне не растворились в океане.

Прошла неделя. Уверенная, что Кейн уже уехал на работу, Лиз спокойно вошла на кухню. И замерла. Кейн стоял у кухонного стола, на котором красовалось блюдо с вафлями.

— Доброе утро.

Они не должны были встречаться! Именно поэтому Лиз считала, что может выполнять эту работу. Но она всего четыре раза приходила убирать его дом, и он трижды оказывался дома!

И вот опять!..

— Ты, наверное, здорово голоден.

Он рассмеялся:

— Это верно. Но вафли для тебя. В благодарность за то, что помогла мне на прошлой неделе.

Внутри ее все сжалось. Это надо было предвидеть. Она же знает, что Кейн терпеть не может быть у кого-то в долгу.

Лиз с трудом вздохнула. Она ни разу, с того самого их путешествия в Лас-Вегас, не ела вафли. В основном потому, что не хотела вспоминать, как тогда было хорошо…

—Это не обязательно.

— Я знаю, что не обязательно, но я хочу поблагодарить тебя.

— Ты меня уже поблагодарил. Твоих слов вполне достаточно.

Он вздохнул:

— Просто сядь и съешь вафлю.

— Нет! — Это единственное слово вышло очень злым, и она улыбнулась, чтобы смягчить впечатление. — Спасибо, но нет.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Он не понимал, почему Лиз не хочет с ним позавтракать. Им было так хорошо в тот единственный раз, когда они вместе ели вафли. Может быть, именно поэтому он их и выбрал?

А она уже раскаивалась. Но раскаяние — глупое чувство.

Лиза повернулась и пошла к двери.

— Пока ты завтракаешь, я займусь вторым этажом.

Кейн сделал вид, что ее отказ съесть благодарственные вафли его не расстроил. Было не так сложно, при его занятости на работе, выбросить эти вещи из головы. Но в субботу утром, когда он вышел на своей яхте в океан, на душе у него было скверно.

Лиз — самая добрая женщина на свете, в этом нет сомнений. А он обидел ее. Обидел так сильно, что она не смогла заставить себя просто из вежливости позавтракать с ним.

Когда три года назад она ушла от него, Кейн испытал некоторые угрызения совести, но в основном — облегчение. Он быстро потопил оба чувства в работе — как всегда. Но тут, в океане, солнце било ему в лицо, а правда — в душу, и он остро ощущал, что должен как-то загладить свою вину. Расплатиться за все. За опрометчиво заключенный брак, за ужасы трех лет совместной жизни, за тяжкий развод и, возможно, за последующие страдания.

Он в долгу перед ней. А он терпеть не мог быть кому-либо что-либо должным. Но то, что Лиз отказалась от его вафель, означало, что ей не нужен широкий жест. Черт, ей вообще не нужны никакие жесты! Но он должен облегчить душу и что-то для нее сделать. Кейн очень, очень хорошо умел угадывать, что нужно людям. Отчасти именно этому своему умению он и был обязан своими успехами в бизнесе. Десятиминутного разговора бывало достаточно, чтобы понять, чего на самом деле хочет собеседник, а потом использовать это знание и добиться того, чего хотел он сам. Так будет и с Лиз. Он даст Лиз то, что ей действительно требуется, и его совесть будет спокойна. Анонимно, естественно. И все будет в порядке. Он сможет опять исчезнуть из ее жизни, и они оба продолжат идти той дорогой, которую избрали для себя друг без друга.