В твоих сильных руках - Джилл Шелвис

Хлоя колебалась.

— Будь честной, — сказала Тара.

— Я не могу. — Хлоя отвернулась. — У нее глаза как у олененка Бэмби. Знаете что? — Она направилась к двери. — Я не в настроении быть решающим голосом.

— Куда ты? — спросила Тара.

— Прогуляться.

— Но нам нужно твое решение!

Дверь с шумом захлопнулась.

Тара всплеснула руками.

— Эгоистка до мозга костей. Впрочем, как обычно. — Она с отвращением огляделась вокруг. — Поеду в город, поищу чего-нибудь, чтобы мы могли продержаться здесь еще пару дней. Нам нужна еда и моющие средства — и, пожалуй, зажигательная смесь. — Она посмотрела на Мэдди, у которой от ужаса округлились глаза.

— Шутка. Могу я взять твою машину?

Мэдди протянула ей ключи.

— Купи чипсы. И побольше.

Оставшись в гордом одиночестве, она присела на ступеньки и вытащила из сумки шкатулку, которую дала ей Люсиль. От нечего делать она откинула крышку и собралась поскучать над бесконечными рецептами, которыми никогда не воспользуется.

Ее разыграли. В буквальном смысле слова. Маленькие карточки внутри были заполнены, но вместо рецептов блюд там были рецепты…

На все случаи жизни.

Они все были написаны рукой Фиби с пометкой «Советы для моих девочек». Первый гласил:

Все время влюбляйтесь!

Мэдди на мгновение остолбенела, а затем не смогла сдержать улыбку. Много лет назад ей довелось выслушать от отца рассказ о птичках и пчелках — папа на одном дыхании оттарабанил факты, стараясь не встречаться с ней глазами. Он сделал для своего ребенка все, что мог, но при этом ему было чертовски неловко… А все потому, что ей позвонил мальчик.

«Парни как наркотики, — сказал тогда отец. — Просто говори им „нет“».

Ее родители явно исповедовали разную философию. Не совсем готовая к восприятию других рекомендаций Фиби, Мэдди засунула шкатулку обратно в сумку. Застегнув свою толстовку, она вышла из коттеджа в надежде прогуляться. Однако погода не радовала: поднялся ветер, тучи, низко нависшие над головой, стали еще чернее.

Мэдди остановилась и окинула взглядом одинокий безлюдный отель. Совсем не то, на что она надеялась. С этим местом никак не были связаны воспоминания о матери. Его никак нельзя назвать ее домом. И все же… все же она не хотела вот так распрощаться с ним. Ей хотелось остаться.

И совсем не потому, что она теперь бездомная.

Ладно, отчасти потому, что у нее нет дома.

Вздохнув, она продолжила свой путь. Примерно в миле от отеля она миновала картинную галерею, помахала рукой Люсиль, когда та высунула голову из окна и улыбнулась. В воздухе закружились снежинки. Совсем немного. И они таяли, едва коснувшись земли. Но то, как они лениво летали в сгущающейся темноте, занимало Мэдди до тех пор, пока она не заметила, что находится уже в центре города.

К своему удивлению, она обнаружила, что стоит возле бара. Она отошла, чтобы прочесть вывеску, зацепилась за бордюр и задела спиной что-то большое. В итоге она не только сама повалилась на землю, но и опрокинула это что-то.

Мотоцикл.

— Вот черт! — выругалась Мэдди, неуклюже растянувшись на тяжелом байке. — Черт, черт. — С бешено бьющимся сердцем она вскочила на ноги, потирая ушибленные ягодицы и ребра и мысленно сопоставляя размер нанесенного мотоциклу ущерба со скромной суммой на своем счету.

Одна мысль о выплате компенсации повергла ее в ужас, а это значит, что байк просто обязан быть в порядке. Просто обязан.

Ухватившись за мотоцикл, Мэдди попыталась поставить его на место, но эта махина была слишком тяжелой для нее. Она все еще сражалась с дурацкой штуковиной, когда внезапно дверь бара распахнулась и на пороге появились двое мужчин.

Один был в желтовато-коричневом деловом костюме — его галстук полоскался на ветру туда-сюда, губы тоже ходили ходуном.

— Эй, — сказал он, — она сама меня попросила… Второй мужчина ничего не ответил, но Мэдди все равно его узнала. Тот самый красавчик байкер, а это значит… о Боже!.. это его мотоцикл она уронила!

Проклятая карма!

По крайней мере пока он ее не заметил. Он был занят с парнем в костюме — выводил его вон из заведения, схватив рукой за шкирку.

«Костюм» наконец вырвался и попятился назад, подняв руки.

Байкер остался на месте, в расслабленной позе, и выглядел почти что отрешенным. Но при этом было ясно, что он готов к драке.

— Иди домой, Паркер.

— Ты не можешь вот так взять и вышвырнуть меня.

— Могу и уже сделал это. И тебе не будут здесь рады, пока ты не поймешь, что «нет» — это действительно «нет».

— Говорю тебе, она меня хотела!

Байкер покачал головой.

«Костюм» отошел еще немного и истошно завопил:

— Да пошел ты!.. — И тут же скрылся в темноте.

Мэдди наблюдала за происходящим, и ее сердце бешено колотилось. Не то потому, что события сменяли друг друга с нереальной скоростью и происходили так близко от дома, не то потому, что байкер мог в любую минуту увидеть ее и то, что она натворила. Снова поддавшись панике, она продолжила борьбу с мотоциклом.

Две огромные ручищи легли ей на плечи и оттянули прочь от байка.

Содрогнувшись, Мэдди обернулась. Парень был больше, чем ей тогда показалось, и она инстинктивно отпрянула от него.

Его темные волосы явно были приглажены рукой, а не расческой, и одна прядь свисала на лоб. У него был волевой подбородок и изумительной красоты скулы, а в глазах цвета расплавленного шоколада плескалось неприкрытое удивление.

— Скажите на милость, чем вам так не понравился мой байк?

— Понимаю, это выглядит ужасно, — признала Мэдди. — Но клянусь, я ничего не имею ни против вас, ни против вашего железного друга.

— Хмм… Докажите.

От страха у Мэдди подвело живот.

— Я…

— За стаканчиком. — Он мотнул головой в сторону бара.

— С вами?

— Можете в гордом одиночестве, если вам так больше нравится. Судя по вашему виду, немного алкоголя вам не повредит.

Он даже не знает насколько.

Незнакомец поставил байк на место с раздражающей легкостью и протянул ей руку.

Мэдди уставилась на нее, но решила не прикасаться.

— Послушайте, ничего личного, но я только что видела, как вы обходитесь с людьми, которые вас раздражают, так что…

Он посмотрел в сторону, где только что скрылся «Костюм».

— Паркер приставал к моей знакомой и выставил себя на посмешище. Ну да, можно сказать, он меня раздражает. А вы нет. Пока.