Заложница - Юлия Гетта

Мужчина повернул к ней голову и открыл глаза.

— И все-таки вы бабы все непроходимые дуры, — изрек он с натужным вздохом. Кажется, его самочувствие и правда оставляло желать лучшего.

А Соне стало обидно. После развода с бывшим мужем она уже отвыкла слышать оскорбления и насмешки в свой адрес, да и не позволяла никому так с собой разговаривать.

— Что вы заладили, дуры, дуры? Вы что, женоненавистник?

Он усмехнулся, и сразу закашлялся, что совсем не понравилось девушке. А что если ему станет плохо ночью? Что, если он помрет, а она так и останется лежать с ним рядом привязанной?

— Нет, конечно. Я люблю женщин. Просто не устаю поражаться вашей тупости.

— Я не тупая, ясно? — разозлилась Соня. — Просто мне страшно, я никогда раньше не попадала в такие ситуации! У меня сын, и если со мной что-то случится… — на последней фразе ее голос дрогнул, а в носу так сильно защипало, что она так и не смогла закончить фразу.

— Ничего с тобой не случится, если не будешь больше дурить. Спи уже.

Его тяжелая горячая ладонь вдруг опустилась на ее бедро и слегка погладила его, да так и осталась на нем, отчего девушку снова будто пробило током. Низ живота сладко потянуло, и Соня непроизвольно задышала чаще, чувствуя, что ей становится очень жарко, несмотря на свой полуголый вид и ночную прохладу, что свободно проникала в разбитое окно.

— Я так не усну, — пробормотала она, сглотнув.

— Куда ты денешься.

Мужчина снова закрыл глаза и задышал ровнее. Его рука жгла бедро, давила своей тяжестью, не позволяя девушке расслабиться ни на секунду. И в то же время, удивительным образом, это прикосновение будило в ней такие ощущения, испытывать которые в подобной ситуации казалось ей полным абсурдом.

Нельзя желать того, кто держит тебя силой, угрожает, связывает… Нельзя любоваться его мужественным профилем, сгорать от истомы и без конца покрываться мурашками, наслаждаясь тяжестью и жаром покоящейся на её бедре огромной ладони. Но Соня наслаждалась. И это был полный бред.

Или не бред? Просто физиология? У нее ведь слишком давно не было мужчины. А этот, к тому же, роскошен. Встреть она его в другой обстановке, наверняка, запала бы с первого взгляда. Даже, несмотря на пугающие татуировки.

Огромный, сильный, мужественный. И пахнет так нереально, что хочется прижаться носом к его гладкой смуглой коже и сделать глубокий вдох.

Соня промучилась довольно долго, в то время как ее «гость», кажется, вполне себе мирно спал. Но в итоге и она тоже каким-то чудом все же уснула. Никуда не делась, как он и сказал.

Проснулась от того, что почувствовала рядом с собой движение. Громила поднялся с постели и куда-то пошел. Сразу стало очень холодно и неуютно, Соня, забыв о своем непростом положении, дернула руками, и чуть не взвыла оттого, как больно впился в запястья пояс.

Но мужчина вскоре вернулся, и улегся, как прежде, вплотную к девушке, обжигая ее своим горячим телом. Он принес с собой одеяло, то самое, которое Соня привезла, чтобы расстелить на земле и загорать. Укрыл им их обоих, и девушке мгновенно стало жарко. Она уже хотела попросить его, чтобы открыл, но вдруг почувствовала, что громила дрожит.

— Эй, что с тобой? Замерз? — шепотом спросила Соня, снова неосознанно дернув рукой, и снова напоровшись на препятствие.

— Холодно, — выдохнул он.

Соня удивилась. Нет, ночь действительно была прохладной, и она тоже начала замерзать, когда он уходил, но не до такой же степени, чтобы так трястись. И тут девушку осенило.

— Да у тебя жар!

Она прижалась коленом к его ноге, которая просто пылала огнем, и ей вдруг стало очень, очень страшно.

— У тебя в аптечке нет ничего жаропонижающего, — ответил он, сотрясаясь от дрожи.

— Да я не болела уже лет сто, чтобы вот так с температурой, — растерянно отозвалась Соня. — Только в детской аптечке есть, но она уехала в деревню с сыном… Тебе надо обтереться водой, и компресс прохладный на лоб, у меня там где-то было полотенце для рук… Слушай, развяжи меня. Я помогу.

— Лежи тихо, Соня. Все само пройдет, — выстукивая зубами, кое-как ответил он.

— А если не пройдет? Я не врач, конечно, но точно знаю, что это плохо. Тебе нужен врач, давай вызовем скорую?

— Нельзя скорую, Соня.

— Слушай, я, конечно, не слишком хорошо в этом разбираюсь, но точно знаю, что температура — это плохо, — взволнованно произнесла девушка. — Значит, твоя рана воспалилась, и тебе нужны антибиотики. И жаропонижающие. Господи, а если случится сепсис, ты об этом не думаешь?! Тебе срочно нужно в больницу!

— Послушай меня, красивая. Если мы вызовем скорую, или приедем в больницу, я умру еще быстрее, чем ты можешь себе представить. Поэтому выбора у меня нет. Не бойся, организм у меня сильный, справится сам.

— А если не справится? — тихо отозвалась Соня.

Громила кое-как приподнялся на постели, в его руке откуда-то появился нож. Одним ловким движением он разрезал им Сонин пояс, тем самым освободив ей руки.

— Утром уедешь домой. Меня ты не видела, не знаешь. Поверь, если пойдешь к ментам, это не принесет тебе ничего хорошего.

— Я не пойду к ментам, — покрутила головой девушка, растирая свои запястья. — Обещаю!

— Вот и умница, — произнес он сквозь зубы, и прикрыл глаза, продолжая тихо сотрясаться от дрожи.

Соня аккуратно перелезла через его ноги, и бросилась к своим вещам, чтобы найти полотенце. Смочила его водой, отжала, как следует, и вернулась к кровати. Откинула одеяло, на что получила острый злой взгляд.

— Нужно сбить жар.

Мужчина промолчал, а она принялась обтирать его влажным полотенцем, отчего бедного начало колотить еще сильнее.

— Потерпи, сейчас станет лучше, — ласково попросила Соня.

Она обтирала и обтирала его, укрывала и раскрывала снова, но лучше очень долго не становилось. Лишь когда уже совсем рассвело, его кожа немного остыла, и мужчина уснул.