Только я в твоей голове - Виктория Лукьянова

Я глушу мотор и дважды сверяюсь с навигатором и записной книжкой в телефоне. Вроде бы приехала правильно, но сомнения все еще есть. Потому что к моему удивлению я оказываюсь на парковке перед элитной многоэтажкой и мне чертовски везет в том, что вход не по пропускам. Потому что иначе я бы не попала сюда. С сомнением оглядываю открытую парковку и, набравшись решительности, выныриваю из салона, преследуя единственную цель – отыскать для начала автомобиль Савицкого. И лишь после того, как я убеждаюсь в том, что он, скорее всего будет дома, я направляюсь на ватных ногах к подъезду и караулю, когда кто-нибудь выйдет.

Мне вновь везет, потому что двор оказывается очень живым в вечернее время, и уже через пару минут я попадаю в приятный и светлый холл и, отыскав лифт, нажимаю кнопку дрожащим пальцами. Все-таки я нервничаю как школьница, которая первый раз идет к парню домой. Без приглашения.

– Сумасшедшая, – усмехаюсь, ловя собственное отражение в начищенном зеркале кабины лифта.

Следующие пару минут я пытаюсь привести дыхание в норму. Выдохнув, приближаюсь к двери. К черту страх!

Пальцем вдавливаю кнопку звонка и жду… Жду… Жду…

– Да ладно? – Воздух со словами вырывается из груди. И когда я уже намереваюсь развернуться и ретироваться как поверженный воин, дверь перед моими носом открывается, и я отшатываюсь, чудом не схлопотав металлом по лицу.

– Лана? – ошарашено шепчет Демьян. – Что ты здесь делаешь?

Кажется, он точно не ждал меня здесь. Никогда. Потому что по его выпученным глазам я замечаю, как он напуган и поражен одновременно. Что же, Демьян, один:один. В прошлый раз напугал также.

– Как дела? – Игнорирую его вопрос и жду, когда он выпустит из ладони ручку двери и впустит меня внутрь.

– Эээ, – тянет мужчина, отступая назад. Догадался?

– Я тут проездом. – Пожимаю плечами и вхожу, чувствуя себя намного увереннее. Все-таки видеть Демьяна таким для меня в радость. – Решила заглянуть на огонек. Раз ты игнорируешь меня целый день.

– Я не игнорирую, – слышится из-за спины притихший голос. – Я был занят.

– Ну да, ну да, – повторяю, сбрасывая с ног ненавистные новенькие туфли. – Впервые за два месяца ты занят для меня? – Оборачиваюсь через плечо и встречаюсь с его темным тяжелым взглядом.

Демьян пожимает плечами в ответ и обходит меня. И лишь сейчас я замечаю, как блестят влагой волосы и что на груди и боках футболка, видимо наспех натянутая, прилипает.

– Я тебя отвлекла? – Указываю на криво надетую одежду.

Демьян торопливо одергивает.

– Недавно вышел из душа, – бубнит он. – Но как? Как ты узнала, где я живу?

Да, кое-что ему все-таки не дает покоя. Я беру паузу, нахожу взглядом тумбочку, на которую аккуратно водружаю сумку и поворачиваюсь по-прежнему стоящему посреди просторного коридора Демьяну.

– Точно так же как и ты. Воспользовалась своим служебным положением и порылась в документах отдела кадров.

– Шалунья. – На губах Демьяна расползается ядовитая улыбка.

Я подыгрываю ему, зеркаля ухмылку, и приближаюсь, больше не чувствую себя незваным гостем. От его взгляда мое тело объято пламенем. Так происходит всегда, стоит нам посмотреть друг на друга. Но сейчас несколько иная ситуация, и как бы я не хотела перейти в горизонтальное положение, заставляю себя стоять на месте и продолжать говорить.

– Ты же не приглашал в гости.

– А ты и не напрашивалась, – парирует Демьян, но я замечаю – не договаривает. В какой-то миг его лицо темнеет, но после вновь обретает прежнее выражение человека, который полностью контролирует ситуацию. – Я же вижу, как тебе сложно показывать себя, свои эмоции вне стен квартиры, в которой ты привыкла жить.

Я ошарашено слушаю признание Демьяна и хлопаю ресницами, прогоняя возникшие словно по мановению волшебной палочки слезы.

– Поясни-ка.

– Лана… – Савицкий делает пару шагов ко мне навстречу. Замирает в полуметре, но не решается приблизиться вплотную. – Там, у себя, ты раскованная. Ты не смущаешься и показываешь себя. Там ты честная в своих эмоциях, но стоит нам оказаться за пределами твоей квартиры, как ты сразу же ныряешь в свой панцирь и скалишь милые зубки.

Я открываю рот, пытаясь возмутиться, но тут же закрываю и опускаю глаза. Черт! Какого хрена?!

– Нет.

– Да, Лана, так и есть.

Он делает еще один шаг. Совсем крошечный, но достаточно, чтобы сократить между нами расстояние. Его руки поднимаются вверх, осторожно опускаются на мои плечи, и лишь в этот миг я понимаю, как стою перед Савицким: плечи поникли, голова опущена, а глаза ищут полоски и точки в темной паркетной доске.

– Вспомни: на работе ты держишься от меня на расстоянии пушечного выстрела. Когда мы едем куда-то, ты делаешь вид, будто я только твой знакомый или на худой конец просто друг. Коллега, – тут его голос меняется и вновь становится более решительным. – Я не хочу нарушать твои границы.

– Ты все время их нарушаешь.

– Ты вынуждаешь меня так поступать, – парирует мужчина. – Потому что иначе до тебя вообще не достучаться.

– Неужели я? Я…

– Нет, Лана, ты нормальная. Просто перестань бояться и трястись от каждого шороха, звука или слова.

Я шумно сглатываю и поднимаю глаза. Уверена, сейчас я выгляжу как побитый щенок. Лучше бы ретировалась раньше, чем он успел открыть дверь. По крайней мере не чувствовала бы себя так: раздавленной мухой под свернутой газетой.

– Ну вот, опять забиваешь голову. – Демьян усмехается и притягивает меня к себе. Я впечатываюсь в его грудь и чувствую аромат шампуня и мыла. – Просто отпусти себя в кои-то веки. Перестань думать круглосуточно. Ты даже спишь беспокойно: то дернешься, то ворочаешься. Тебе пора начать жить, а не отсчитывать день за днем.

Слушая Демьяна, я рвано дышу, потому что иначе не получается. Я задыхаюсь в его запахе, задыхаюсь в своем теле. Оно слишком тесное. Мне слишком мало места в самой себе. Он прав. Черт! Как же он прав…