Трепетный трепач - Екатерина Вильмонт

— Катюха, спать не пора?

— Мам, я только главу дочитаю…

В этот момент в дверь позвонили.

— И кого черт принес? — проворчала я и пошла открывать.

— Кто там?

— Лерочка, дорогая, открой! Это Елена Павловна!

Господи, бывшая свекровь! Я распахнула дверь, и мы кинулись друг другу в объятия.

Елена Павловна плакала.

— Что с вами? Почему вы плачете?

— Как же я рада тебя видеть! А где Катюшка, она дома?

— Катя!

Но Катька уже выскочила в прихожую. Бабушку свою она не помнила. Елена Павловна уехала, когда ей было неполных два годика.

— Боже мой, какая ты стала! Совсем большая! — рыдала Елена Павловна. — Катенька, я твоя бабушка… Ты меня совсем не помнишь?

— Извините, нет, не помню, — довольно сухо ответила Катька.

— Хотя чего удивляться, бабушка-кукушка… — всхлипнула Елена Павловна.

Катька вдруг улыбнулась. Видно, обаяние Елены Павловны не оставило ее равнодушной.

А та схватила Катьку в объятия, стала целовать.

— Катенька, родная, прости меня, солнышко, я такая беспутная старушка…

— Вы не старушка, — заметила вдруг Катерина. — Вы просто… немолодая дама.

— Батюшки светы! Какая у меня внучка!

— Послушайте, что мы торчим в прихожей? Елена Павловна, хотите чаю? Может, вы голодны?

— А винца у тебя сухого нет? Я вечером пью только бокал сухого вина.

— Есть! Пошли тогда в комнату. Катюха, тащи бокалы!

— Сколько? — осведомилась Катька.

— Два! А тебе пора спать!

— Я слишком поздно, да? Но я только сегодня прилетела, вещи в отель забросила и к тебе!

— Почему в отель? — несказанно удивилась я.

— Та к моя квартира сдана.

— А вы надолго в Москву? — спросила Катька, доставая из буфета бокалы.

— Как поживется… Господи, до чего же я рада вас видеть, девчонки! Я вам подарки привезла, целую кучу, но оставила все в отеле, я ж не была уверена, что застану вас… Но завтра я приглашаю вас на обед, завалимся в какой-нибудь шикарный ресторан… А сейчас, Катюня, иди спать, тебе же завтра в школу!

— Ладно, — засмеялась она, — ясно же, вам поговорить охота! Тогда до завтра, бабушка!

— Солнце мое! — воскликнула Елена Павловна и опять залилась слезами.

Катька удалилась.

— Боже, какой ребенок! Лерочка, а ты… Ты не против… что я… опять появилась…

— Боже мой, почему я должна быть против?

— Ну, после этой Димкиной статьи… Это же ужас что такое… Я как прочитала, сразу заказала билет в Москву! Как можно? Я никогда его не понимала… Что он за человек? В кого? Его отец был добрым, порядочным… Лерочка, детка, почему вы расстались? Ты не вынесла его характера? Но ты ведь любила его, и он тебя как будто тоже… Что произошло? Ты прости, что я поздно спохватилась… Меня на старости лет так закружило… У меня уж два мужа сменилось…

— Ничего себе! — воскликнула я.

— Сейчас речь не обо мне! Расскажи, почему вы расстались?

Я рассказала.

Она внимательно меня выслушала.

— Теперь мне многое понятно… Знаешь, почему он дал это интервью?

— Да какая разница!

— Он просто не смог простить тебе, что ты выбрала не его, а мальчика…

— Это его проблемы! Он же в конце концов не безмозглый эстрадный звездун, а писатель, интеллектуал, должен соображать… Как можно так о своем ребенке… Как бы он ко мне ни относился, но Катька-то тут причем?

— Ты не думай, я его не оправдываю, я просто пытаюсь сама понять… А я, кстати, не хочу с ним встречаться.

— Ну, это уж вы зря.

— А мы с ним никогда не были близки. И я ему сто лет не интересна. Он мне звонит примерно раз в два года… Я ему совершенно не нужна. Вот такое чудовище я вырастила. Ты простишь меня, Лерочка?

— А мне-то за что вас прощать?

— Ты всегда мне нравилась, я очень нежно к тебе отношусь, ну что ж делать, что я такая легкомысленная… У меня была тяжелая молодость, вот я на старости лет и наверстываю…

— Какая вы молодчина!

— Лерочка, расскажи, как ты-то живешь? Димка хоть деньги дает?

— Давал, десять тысяч в месяц. Но после этого интервью Катюха взмолилась: мама, давай лучше ужмемся, но не будем брать у него деньги…

— Ах, какая девка!

— И фамилию его она отказалась носить.

— Знаешь, я ее уважаю! По-настоящему! Ну, а у тебя-то есть какой-нибудь мужик?

— Нет, постоянного нет. Так, изредка, что-то бывает…

— Что называется, для здоровья?

— Ну да. Но у меня и времени нет. Столько работы…

— А где ты работаешь? Ты же училась на сценарном?

— Можно сказать, по специальности и работаю. Пишу бесконечные и безразмерные сериалы.

— Слушай, а я смотрю наши сериалы, но на сценаристов как-то внимания не обращала…

— И «Фамильный браслет» смотрите?

— Да. Сама удивляюсь, что за дурь, но смотрю. Мне только жалко было, что этого Ванечку убили… Мне Шмелев очень нравится, — чуть смущенно улыбнулась Елена Павловна.

— Могу вас порадовать. Он вернется в сериал.

— Неужто воскреснет?

— Нет, но появится его брат-близнец.

— Правда? Здорово!

— Кстати, этого близнеца Катюха придумала.

— Да что ты говоришь? Вот умница!

— Да, она меня частенько выручает, когда мозги совсем уж засыхать начинают.

— И за это прилично платят?

— Да не очень, но справляемся. Елена Павловна, расскажите о себе, что там у вас за бурная жизнь?

— Ой, не говори! Ну, ты же помнишь наверное, я уехала в Испанию, с Мигелем. Такая любовь была… А мне, прошу заметить, пятьдесят пять стукнуло на тот момент. Я думала, это уже последнее чувство… Где там! Через два года мы разошлись. Ну не могли понять друг друга… А я встретила случайно в Толедо своего одноклассника, Володю Циммермана. Он жил во Франции и недавно овдовел. И у нас случился бурный роман… Он превосходный музыкант, играл в оркестре Гранд-опера. Это были прекрасные годы. Но он вдруг возьми и умри, а мне уж за шестьдесят, о чем тут еще думать… Володя оставил мне в наследство хорошую квартиру в Париже и кое-какие денежки, но я начала подыхать с тоски и одна моя подружка, тоже из русских, богатая дама, управляющая сетью магазинов крупной дизайнерской фирмы, предложила мне место администратора в их магазине в Касабланке.