Мама для дочки чемпиона - Алиса Линней

– В гости я к папе не поехала и даже общаться не стала, решила, что по отношению к тебе это будет нечестно, – сказала я и улыбка исчезла с маминого лица.

– Зря, Лёня хороший отец, алименты платил, пока ты университет не закончила, звонил всё время, спрашивал, как у тебя дела, – задумчиво глядя на меня, ответила она.

– Чего же ты с ним не поехала, если он такой весь замечательный? – спросила я.

– Сейчас много можно причин насочинять, мама у меня тут была не очень здоровая, например, или переезд мог на твоей учёбе плохо отразиться, но на самом деле любовь закончилась, чувства прошли, осталась привычка, а мы и не заметили этого в каждодневной рутине, жили с Лёней, как брат с сестрой, – грустно ответила мама. – Но тебя-то мы же всё равно любим, – с улыбкой добавила она.

– Не представляю, что же мне нужно такое услышать, чтобы тоже простить его и успокоиться, – как же я устала от этой боли, сколько лет  прошло, а я до сих пор, как в замкнутом круге.

– Ты не успокоишься, потому что всё ещё любишь своего Никиту, – уверенно заявила мама. – Будь тебе всё равно, ты бы его уже забыла, – добавила она в качестве доказательства.

– Ты знаешь почему я ушла с последней работы? Потому что ребёнок, ради которого меня наняли няней, оказался дочерью Никиты, – ответила я на свой же вопрос.

– Как?! – вскрикнула мама.

– Очень просто, открываю колонку объявлений, нахожу тех, кому требуется няня, выбираю подходящий для моей квалификации возраст ребёнка, ну у меня же нет опыта общения с совсем маленькими, я всё таки учительница начальных классов, – начала я рассказывать подробно, чтобы ничего не пропустить. – Смотрю есть, девочка, пять лет и деньги хорошие обещают, я сразу созваниваюсь с бабушкой, которая разместила объявление и мы договариваемся о встрече, назавтра, – я вздохнула, вспоминая недавние события. – Всё идеально, подписываем с Екатериной Ивановной трудовой договор, я соглашаюсь естественно на двухнедельный испытательный срок, м мама слушает меня, даже не моргая. – Папа Сони в командировке, за границей, у него бизнес, фамилия у бабушки Колесник, а у Никиты, Шведов, вообще никаких намёков, – я уже даже сама услышала, как возмущение растёт в моей интонации. – Всё прекрасно, Соня просто солнышко, общительная, открытая, умная, я впервые с радостью спешила на работу, Екатерина Ивановна тоже замечательная, хоть и не с простым характером, когда я через неделю денег попросила, чтобы за квартиру заплатить, она даже не раздумывала, сразу дала нужную сумму, – я усмехнулась не весело.

– Возвращается папа Сони, неожиданно раньше, я выхожу в прихожую, и вижу там Никиту, – закончила я свою историю, и откинулась спиной к стене.

– И что дальше? – неудовлетворённо спросила мама.

– Мы делаем вид, при Соне и его маме, что ничего не происходит, а Никиту я предупредила, что больше не вернусь, – я чувствовала себя уставшей, как будто вагоны разгружала.

– Он же искать тебя будет, теперь-то Никита не успокоится, – я пожала плечами. – Ты ведь поэтому сюда приехала? – спросила она, а я отвела глаза.

– Ты такая проницательная стала, – сказала я с сарказмом.

– Вам поговорить нужно, – продолжала мама, не обращая внимания на мой тон.

– Не о чем нам разговаривать, мне давно всё ясно, – я резко встала. – Я пойду мам, спать очень хочется, – и  ушла в свою бывшую комнату.

Как ни странно, настроение после такого, пусть даже не простого разговора у меня улучшилось, мамина адекватность не могла не радовать. Теперь я перестала чувствовать себя одиноко.

Утром, когда я проснулась, мама уже не спала.

–Давай, перекуси чего-нибудь и пойдём в дом, пока на улице не сильно жарко, – сказала она.

Я намешала в молоко малины и посчитала это за полноценный завтрак.

Умылась, надела джинсовые шорты и майку, с собой взяла домашнюю одежду. Потом ещё вспомнила про солнцезащитные очки.

На полдороги, поняла, что забыла телефон в квартире, но маме говорить ничего не стала, не хотелось возвращаться.

– Вот это да! – невольно произнесла я, когда мы подошли к бабушкиному дому.

Новая крыша с мансардой, пластиковые окна и красивый забор с воротами, сделали из большого, но старого дома, настоящий дворец. А от разноцветных клумб в полисаднике, было вообще глаз не оторвать.

– Надо же мне, чем-то заниматься, а то от безделья, можно умом поехать, – мама, как будто оправдывалась.

Налюбовавшись домом снаружи, мы зашли во двор. Оказалось, что вместо старой веранды, пристройка.

– У тебя тут строительство на широкую ногу поставлено, – не переставала я восхищаться её успехами.

– Это ванна с туалетом, я даже кредит взяла, чтобы канализацию сделать, – ответила мама, открывая мощную, железную дверь.

– Квартиру же можно в аренду сдать, ты всё равно здесь живёшь, – рассуждала я вслух.

– Так я думала, вдруг ты захочешь вернуться, – возразила она.

Мы зашли в дом, внутри тоже всё изменилось.

В прихожей на полу, лежал бабушкин ковёр, который раньше у неё      на стене висел. И вообще мало чего от бабушкиных вещей осталось, в маленькой комнате, шифоньер ещё с советских времён и в зале большой, круглый стол.

– Если я захочу вернуться, то нам и здесь места хватит, теперь целых четыре комнаты, или ты против? – ну мало ли, подумалось мне.

– Нет, конечно, вдруг ты захочешь отдельно жить, я же не знаю, – растерянно ответила мама.

– Мой дом, там где ты, – усаживаясь на кресло, сказала я с улыбкой. – Нагружай меня работой, чтобы я тоже от безделья умом не поехала, – и мы обе засмеялись.

– Не переживай, работы здесь всегда валом, – она задёрнула шторы на окнах, видимо, чтобы солнце в доме не нагревало.

А идея вернуться домой мне понравилась, но я решила потом об этом подумать.