Знак свыше - Лаура Дэниелз

Однако это благое намерение осталось неосуществленным.

Утром, аккуратно выбрав ложечкой из кофемолки порошок кофе, Джей пересыпал его во вскипевшую в медной турке воду, затем поставил ее обратно на огонь, приготовившись следить за пенкой, которая, как известно, должна высоко подняться в узком горлышке сосуда, образовав шапку над заваривающимся напитком. Главное в этом процессе — не дать кофе закипеть, иначе он утратит большую часть аромата.

Именно в этот ответственный момент кухня огласилась телефонным звонком.

Вздрогнув от неожиданности и едва не расплескав кофе, Джей метнул гневный взгляд на прикрепленный к стене телефонный аппарат. Затем посмотрел на начавшую подниматься пенку. Если подойти сейчас к телефону, турку придется снять с огня и тогда пенка осядет. Это означает, что кофе окажется если и не испорченным, то уж точно не таким ароматным, каким должен быть.

Он покосился на телефонный аппарат, втайне надеясь, что тот умолкнет. Не тут-то было! Звонивший, кем бы он ни был, по-видимому, решил во что бы то ни стало добиться ответа.

— Кому это я понадобился? — процедил Джей, чувствуя, как в нем вновь поднимается волна вчерашнего раздражения. Выждав еще минуту и поняв, что надежды напрасны, он буркнул: — Хорошо, хорошо! Иду…

Но только Джей собрался снять турку с огня, как звонки оборвались. Несколько мгновений, не веря себе, он напряженно ждал продолжения, которого не последовало.

Джей облегченно вздохнул.

Вновь сосредоточив внимание на пенке — успевшей уплотниться и занять в горлышке устойчивое положение, — он дюйма на три приподнял турку над огнем. Еще минута — и будет готов густой, горячий, ароматный…

— Динь-дилинь-дин-дон-динь-динь! — Новая телефонная трель прорезала пространство кухни — на этот раз более мелодичная, так называемая полифоническая. Издал ее не висящий на стене аппарат, а мобильник, находившийся в кармане шорт Джея.

— Дьявол! — воскликнул он, сердито глядя на плиту.

Кофе все-таки выплеснулся из турки, потому что на сей раз успевший успокоиться и расслабиться Джей гораздо сильнее вздрогнул от неожиданности.

С грохотом поставив турку на стойку рядом с плитой, он вынул из кармана сотовый телефон, поднес к уху и гаркнул:

— Да!

— О, не говори так громко, дорогой, я тебя прекрасно слышу, — прозвучало в ответ.

Джей медленно выдохнул.

— Здравствуй, мама.

Рона обладала удивительной способностью возникать вдруг и всегда некстати — неважно, относилось это к телефонным звонками или к визитам. Взять хотя бы текущую ситуацию: ну что ей стоило позвонить несколькими минутами позже? Или раньше? Или вообще не звонить?!

— Доброе утро, сынок.

У Роны был низкий, чуть хрипловатый, но очень светский голос. Его можно было бы назвать приятным, если бы в нем не слышались явные нотки высокомерия. Рона относила себя к женщинам изысканным, стильным и элегантным. Вероятно, именно осознание своей принадлежности к особому клану представительниц прекрасного пола заставляло ее каждое утро, невзирая ни на что — плохое самочувствие, дурное настроение или еще что-нибудь в том же духе, — укладывать светлые, модного платинового оттенка волосы в замысловатую прическу, которая была популярной еще в тридцатые годы прошлого века. Разумеется, Рона не жила в те времена, ее тогда еще и в помине не было. Зато ее бабушка со стороны матери могла бы многое рассказать об упомянутом периоде — если бы была жива. Однако старушка давно уже отошла в мир иной, оставив после себя лишь фотографии. На них-то Рона и разглядела бабушкину прическу, которая почему-то чрезвычайно ей понравилась. По ее мнению, подобный способ укладки волос наиболее соответствовал понятию «стильный», которому в свою очередь должна отвечать жена художника. Рона любила повторять, что она супруга человека творческого, принадлежащего к миру искусства, и обязана выглядеть как существо возвышенное. Когда же ей намекали, что ее прическа попросту старомодна, она лишь презрительно усмехалась: мол, что вы в этом понимаете, серые, приземленные люди!