Лето. Деревня. Любовь (СИ) - Зоя Марецкая

— Юр, привет, как самочувствие? Хорошо вчера посидели?

— Юрий Владимирович, как дела, как здоровье?

— Юрочка, зайди попозже, я тебе молочка и яиц дам!

— Юрочка, понравился хлеб? Загляни вечером, я тебе свеженького испеку!

Про хлеб и молоко — это его так женщины завлекали. Увидев его огромную фигуру, выходили за калитку и призывно кричали вслед «Юуурочка». В ответ от Юрия им в обязательном порядке перепадала кривоватая гримаса, которая, судя по всему, заменяла у него улыбку. Ну конечно, такой красавчик. Небось, первый парень на деревне. А Маша, глупая, переживала, что поистратила хозяйские продуктовые припасы, готовя завтрак детям. «Ничего, не обеднеет, ему любвеобильные соседки с голоду умереть не дадут», — с непонятной досадой думала она, глядя себе под ноги, чтобы не споткнуться на бегу.

Впрочем, Машино появление в Тархово тоже не осталось незамеченным.

— Юр, что это за юная нимфа с тобой? — бородатый мужик с удочкой, идущий им навстречу, пожал на ходу руку Юрию и с интересом окинул Машу оценивающим взглядом.

— Это Люськина подруга, — равнодушно отозвался тот, проходя мимо.

— Здрасьте! — поздоровалась Маша.

— Познакомишь? Или уже кое-кем занята? — хохотнул тот вслед.

Юрка прошел некоторое расстояние, потом оглянулся и притормозил, дожидаясь свою спутницу.

— Сегодня днем вся деревня будет обсуждать, спим мы с тобой, Марьванна, или нет, — грустно вздохнул он, подхватывая Машу под локоть, так как при этих словах она почему-то споткнулась на ровном месте. — И к вечеру придут к общему мнению, что спим. Ты, надеюсь, не замужем? А то деревенские осудят, что я сплю с замужней. У нас тут с нравственностью строго!

Маша все никак не могла разгадать его манеру общения. Интересно, это он прикалывается с таким серьезным видом или же, наоборот, говорит всерьез, но нарочно облачает слова в полушутливую форму, чтобы запутать и сбить в толку собеседника? Как догадаться? Это у него профессиональное?

— С чего вы взяли, что я не замужем? — сердито спросила она, отдергивая руку.

Он пожал плечами.

— Да потому что никакой нормальный мужик не отпустил бы тебя на машине одну в дальнюю поездку. Еще и с кучей спиногрызов. Ты всегда такая безбашенная, или на тебя так эпидемия коронавируса подействовала?

Это что, он к ней так личный интерес проявил, да?

Маша, копируя его, пожала плечами и, не ответив, первой сорвалась с места. Впрочем, он легко ее нагнал. Их прогулка по деревне по непонятной причине превратилась в какой-то спринтерский забег. Ах, да, он же еще куда-то спешит.

— Я всем интересующимся объясню, что я многодетная мать, — пришло ей в голову. — Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы слухи утихли.

— Или деревенские решат, что дети от меня, — усмехнулся Юра. — Не все, так хотя бы некоторые.

— Это невозможно! Вы просто еще не видели моих детей. Никто не подумает, что они ваши! — Маша была возмущена до глубины души.

Переговариваясь на бегу таким манером, они добрались до окраины деревни. За поворотом дороги показалась уныло покосившаяся «Калина». Около нее уже курили и активно жестикулировали двое мужиков в возрасте. Третий, наклонившись, осматривал застрявшее и пробитое колесо. Юрий, подойдя, вальяжно поручкался со всеми тремя и тоже закурил. Все трое с интересом уставились на Машу.

— Твоя красотка? — спросил с ухмылкой самый старший из них, по очереди стреляя глазами в Машу и «Калину». — Познакомишь?

Юрий сделал вид, что не расслышал вопрос.

— Что там с покрышкой, Дим? Можно залатать? — озабоченно спросил он у старшего.

— Нет, Юр, на выброс. Новую нужно ставить. Вроде бы в гараже у меня валялась похожая. Девушка, вы, видно, в первый раз у нас, я вас раньше не видел, — Дима, которому визуально было под шестьдесят, обтер руку об вытянутые на коленках треники и доброжелательно протянул ей руку. — Будем знакомы, я Дима Кузьмин, ваш автомеханик на ближайшее время. Вам повезло, что «Калина» у вас кроссовая, приподнятая, а то бы на брюхо сели. Поаккуратнее надо на наших дорогах.

— Очень приятно, Маша Малинкина, — пожала ему руку Маша, светски улыбаясь. — Я знакомая Люси Ильиной, сестры Юрия. Приехала с детьми на каникулы.

— Надолго?

— До конца августа.

— У Юрия остановились?

— Пока да.

— Так, Димон, хватит языком трепать, — сердито перебил разговорчивого товарища Макаров, выбрасывая сигарету на обочину дороги. Маша проводила окурок зорким взглядом. — Давай вытолкнем жигуль, я запаску поставлю, машину отгоню, а ты пока поищи покрышку в гараже. Мне еще в город ехать. Запаска и домкрат есть, Марьванна?

— Все есть. Можно просто Мария, без отчества.

— Как скажешь, просто Мария, — он усмехнулся. — Ключи давай и можешь идти по своим делам. Твоя помощь пока не требуется. Блин, сколько у тебя барахла-то здесь! Всю квартиру, что ли, привезла?

Пока он с ворчанием извлекал из багажника запаску и домкрат, Маша бочком-бочком подошла к окурку и незаметно подняла его с дороги. Она терпеть не могла, когда мусорили. Такое красивое место, а он окурок в траву бросил! И ведь мусорный контейнер буквально в десяти метрах! Ее просто бомбило от возмущения. Если бы Юрий был ее учеником, она бы заставила его поднять бычок и отнести в мусорку. А потом бы прочла длинную и нудную лекцию о здоровье планеты, души и тела. Маша специально выучила ее наизусть для таких вот «воспитательных» моментов.

— Эй, просто Мария, слышь! А ну, верни окурок на место! Молодежь местная поднимет, им тоже что-то курить надо!

Надо же, даже поверх открытой двери багажника майор Зоркий Глаз увидел ее маневры! Ну уж нет, окурок она ему не отдаст!

— Это непедагогично и негигиенично — разрешать детям курить бычки! — упрямо вздернула она нос и, отвернувшись, пошла в сторону контейнера. — Будем беречь природу, товарищ майор!

— Эй, Марьванна, ау! Брось окурок, кому сказал! Ты нарываешься! — гаркнул Юрий ей в спину. А потом еще и свистнул. Она непроизвольно ускорила шаг и, кажется, втянула голову в плечи от неожиданности. Опозорилась по полной. Мужики неприлично загоготали ей вслед. Детский сад какой-то.

Добежав до контейнера и выбросив окурок, Маша выдохнула. Нет, так дело не пойдет. Она, в конце концов, уже взрослая тетенька, почтенная мать семейства, учительница. Ей тридцать семь лет. И никаких свистящих в спину гопников она не боится, даже великовозрастных. Даже майоров полиции.

Маша собралась с духом, развернулась и бодро промаршировала обратно к почтенной публике. Мужики с любопытством таращились на нее. Кстати, держали свои окурки в руках, ни один больше на дорогу не выбросили.

Маша подошла вплотную к Юрию и, глядя ему в глаза, громко и пафосно продекламировала:

— Откупори бутыль и алой чистоты

Плесни, а