Мой (чужой) жених - Елена Кутукова

— Лера-Лера, — покачала она головой. — Ты не первая модель в его постели, и не факт, что у тебя получится довести его загса.

Так не могла говорить просто коллега, скорее всего, они были подругами, и, наверное, дружили давно, еще до того, как Лера стала известной. И Аня явно не была в восторге от этой интрижки.

— А вот если испортишь с ним отношения, на твоей карьере можно поставить крест.

— Почему? — не удержалась от вопроса я. Мне казалось, в модельном бизнесе важны только внешние данные.

— Потому что, пока не истек контракт, твоя судьба в его руках. Сколько я тебе объясняла, — вздохнула Аня. Мы зашли в здание, и менеджер уверенно повела меня через лабиринты различных коридоров, я едва успевала за ней. Похоже, мы действительно опаздывали на эту репетицию. Единственное, пришлось сделать остановку в примерочной одного из здешних магазинчиков, чтобы я сменила одежду.

Всю дорогу я пыталась придумать предлог, чтобы избежать подобного, но ничего подходящего в голову не приходило, оставалось лишь подчиниться неизбежному. Впрочем, это всего лишь репетиция, а значит, никакого вреда карьере Леры я не нанесу.

«Зато смогу узнать что-нибудь интересное», — успокаивала я себя.

Менеджер привела меня в закулисье за сценой, которое сейчас напоминало огромную гримерную, где сбилось около пятнадцати стройных длинноногих девушек. Увидев меня, одна из них, со светлыми волосами, вышла вперед и сказала:

— А вот и Лера, — и все взгляды устремились на меня.— А мы уже все тут переживали, — сказала она с показным беспокойством, хотя в тоне читалось: она надеялась, что я не приду. Девушка подошла ко мне и расцеловала в обе щеки, вот только в этом приветствии не было ни грамма искренности, больше напоминало поцелуй Иуды.

Ее звали Ева. Эту модель я знала, она не была слишком известной, я читала о ней, когда изучала историю своего кумира. Та самая подруга, которую не взяли в свое время на кастинге, вместо неё выбрав Леру. А ведь она даже не собиралась участвовать, пришла за компанию. Каково это было, получить отказ тогда?! Каково это, когда весь мир обсуждал удачу подруги, каждый раз касаясь ее поражения?! И задумывалась ли Литвински, в чьем теле я сейчас нахожусь, что дражайшая подруга будет первой, кто ударит ей в спину, как только подвернется возможность?! Даже я это понимала. Это явно читалось в глазах: неприкрытая ненависть, подслащенная мягкой улыбкой. Впрочем, это не мое дело, как и отношения Леры с женихом, для меня все скоро закончится, и я вновь вернусь к своим проблемам. Однако сейчас в ее присутствии все-таки стоит держать ухо востро.

— Как Андрей? — сладко произнесла она звонким голосом, в котором так и чувствовался яд. Она ненавидела ее еще и за это, за то, что закрутила роман с боссом. С чем именно это было связано, я не знала, это могла быть как зависть, так и что-то личное. У Андрея вполне мог быть роман с ней когда-то. Личностью жениха Леры я не интересовалась. Это как в сказках, никто по-настоящему не интересуется принцем, достаточно того, что он принц.

— Когда свадьба?— вопрос звучал мягко, но я чувствовала в нем попытку задеть. Наверное, это больная тема для Леры.

— Все хорошо, готовимся, — сказала я. И в это время отворилась дверь.

В помещение зашел мужчина в розовой рубашке и клетчатых синих брюках, слишком облегающих, на мой взгляд. Тут же в глаза бросилось, что по краям его волосы были покрашены в бордовый цвет. Судя по виду, это и был Пьетро, о котором говорила Аня. А за ним, словно свита за королем, следовали мужчины и женщины, облаченные поверх одежды в черные передники, из карманов которых виднелись многочисленные расчески и зажимы — очевидно, стилисты.

Модельер обвел всех взглядом и остановился на мне:

— О, вот и моя муза прибыла. Роза среди прочих цветов, — подошел он и поцеловал мне руку. Спиной я чувствовала, как меня сверлят взглядами другие девушки. Они продолжали улыбаться, будто его слова нисколечко не задевали их, словно им было приятно это слышать. В конце концов, им за это платили.

— Что ж, пора готовиться, — и он отвернулся к своей свите и отдал им какие-то распоряжения.

Двое стилистов тут же усадили меня на стул, и закипела работа, Мои (точнее, Лерины) волосы зачесывали, крутили на стайлер и постоянно брызгали лаком до такой степени, что они казались деревянными. Никогда не думала, что запах лака может быть пострашнее больничной хлорки. Тело все затекло от бесконечного неподвижного сидения, к которому я не привыкла. Нельзя было даже потереть лицо, над которым трудился визажист, я чувствовала себя холстом, на котором рисуют нужную картину. Слишком много баночек и тюбиков использовал мастер, покрывая мое лицо многочисленными слоями косметики.

Хуже всего оказалось то, что меня усадили в самом центре, так как другим мастерам нужно было все повторить, ибо макияж у всех должен быть одинаковым. Подготовка девушек затянулась на несколько часов, и я всерьез задумалась, к чему это все, если у нас сегодня только репетиция? Зачем тратить деньги на стилистов и время в этом случае? Тем более, время сейчас мне было как никогда дорого.

Нет, конечно, приятно оказаться в руках специалистов по красоте, и мое отражение в зеркале лишь показывало их профессионализм. Но лучше бы я потратила это время на что-нибудь другое, например, съездила за лекарствами для брата, до нужной аптеки путь был неблизкий, и после работы обычно не так уж легко туда добраться.

Из мыслей меня вырвал телефонный звонок, звонили не мне, а одной из девушек, что была среди запасных:

— Да, милый, — ответила она, поднеся мобильник к уху. — Да, показ — это на весь день. Увидимся вечером.

— Сегодня? Показ?!— испуганно произнесла я, наконец понимая, что серьезно влипла.

— Так они всегда в один день с репетициями, — произнес парикмахер, стоящий рядом со мной, таким тоном, как будто сообщил нечто само собой разумеющееся, и тем самым разрушил мою надежду на то, что я неправильно все поняла.

В голову ударила паника. Я почувствовала, как ком подкатывает к горлу, и закашлялась, вновь заставив обратить на себя внимание других девушек. Я серьезно вляпалась: одно дело завалить какую-то репетицию, а другое — показ мод. Да Лера меня в порошок