Поющая для Зверя - Лали Та

Светлая и красная мебель перемешаны между собой в гостиной. Много стекла, как внизу, так и наверху, в их спальне. Да, все было прикручено к полу, но все равно было крайне непрактично на космическом корабле. Он пытался объяснить это Азе, но она только дула губы, и Эмир махнул рукой.

В целом ему было плевать, что она сделает с их жилищем. У Азы был какой-то пунктик на красном цвете, но Эмир стерпел и это. Если ей нравилась вся эта невероятно-дорогая и безвкусная мишура, кто он такой, чтобы противиться невесте. Не бог весть что, в сравнении с тем, что она сама сделала для него.

Естественное, что он действительно оценил, была огромная кровать, занимавшая едва ли не половину пространства в их спальне наверху.

Аза была хороша в этом. Он даже удивился, понимая, что она знает куда больше поз и развратных приемов, чем он сам. Даже лучшие шлюхи Альянса не делали такого, что ему позволяла невеста.

В целом он был доволен тем, как она умело опустошала его яйца, своей неисчерпаемой, жадной фантазией. Задумываться о том, где Азалия этому научилась, у него не было ни времени, ни желания. По большому счету ему было плевать, сколько мужиков у нее было до.

— Были дела, — небрежно отвечает он, скидывая с себя камзол и оставаясь в одной рубашке из тонкой ткани. Пальцы Азалии тут же упускаются ему на грудь, и Эмир вздрагивает, чувствуя, как она прижимается к нему сзади всем телом.

— Я скучала по тебе… — шепчет она, а он вдруг понимает, что мыслями все еще в долбаном медицинском отсеке.

— Не сейчас, Аза…

Она отскакивает от него кошкой и, поворачиваясь, он сталкивается с ее насмешливым взглядом.

— «Не сейчас, Аза»? — усмехается она, и Эмира челюсть сводит. — Что произошло, Эмир? Ты еще никогда не отказывается от меня.

Проклятый идиот.

Он едва ли не выругивается матом вслух, но потом берет себя в руки, подходя к невесте и запуская пальцы в ее белые волосы, почти такие же белые, как и у… Дьявол!

— Ничего, — шепчет он, чувствуя, как дрожит голос, а Аза, кажется, расслабляется, принимая это за дрожь желания. — Я просто голодный. Хотел сначала поужинать с тобой.

— А как же мой голод? — мурлычет она, впиваясь ноготками в его грудь, растягивая рубашку и начиная покрывать кожу поцелуями. — Я хочу тебя, Эмир. Ты весь день пропадаешь в этих своих аппаратных…

— Мы миллион раз говорили об этом, Аза, — Эмир хмурится, чувствуя, как она опускается перед ним на колени, дергая за ширинку. — Я генерал армии и командор судна. Я не могу весь день валяться в постели с будущей женой, — берет ее за подбородок, видя обиду в глазах, и голос чуть смягчается. — Даже с такой прекрасной, как ты.

— Тогда я согласна на ночь… — она порочно усмехается, начиная водить языком по головке его члена.

Он шумно выдыхает, запрокидывая голову и прикрывая глаза, но Аза произносит:

— Смотри на меня… Смотри, Эмир… Чтобы тебе было за чем спешить сюда… Ко мне…

И он сталкивается с ее светло-голубыми глазами, вцепляясь пальцами в идеальную укладку на голове.

Рычит, бесясь, потому что как солома. Потому что Аза использует слишком много лака, хоть он много раз ей говорил, чтобы не делала этого. И этот ее парфюм… Блевать хочется от сладковато-приторных ноток…

Твою мать…

— Что-то не так? — Аза хмуро смотрит на него, отрываясь от своего занятия.

— Все так… — хрипит он, стараясь привести башку в порядок.

— Обычно к этому времени ты уже кончаешь…

Аза вновь смотрит на него подозрительно, и Эмир подхватывает ее, усаживая к себе на бедра и вызывая восторженный визг.

— Сегодня я хочу тебя. Сразу.

— Так бы и сказал, — она выгибается на нем кошкой, облизывая шею, а Эмир не понимает, что с ним творится. Поднимается с ней на второй этаж и бросает на постель, сдирая платье и входя сразу, резко.

— Да, вот так… — Аза извивается под ним картинно визжа, выдыхая и вцепляясь пальцами в простыни. А он долбится внутри ее влажного лона и никак не может расслабиться, дойти до пика.

И только, когда прикрывает глаза, и перед ним встает лицо Аиши, рычит и начинает долбиться с утроенной скоростью.

Аиша кричит, цепляясь на него, овивая шею, и он впивается зубами в плечо, продолжая таранить ее на полной скорости, понимая, как сильно хочет, понимая, что…

— Да! Да! Да! — Аза кончает под ним, и он содрогается в последнем толчке, прежде чем образ Аиши начинает таять перед глазами.

— Ты сегодня другой, — Азалия перекатывается на бок, начиная водить пальцем по его груди. Эмир напрягается, потому что никогда не любил треп после секса, а сейчас и вовсе был на грани безумия.

— Да? — выдавливает из себя, убирая ее руку и отворачиваясь на другой бок.

— Грубее, — выдыхает Аза, и он вздрагивает.

— Если сделал тебе больно…

— Нет, мне понравилось, — она слюнявит его ухо. — Если хочешь, можешь ударить меня… Мы еще не пробовали этого.

Эмир усмехается, думая о том, на что эта женщина — нимфоманка. Порочная и безудержная в сексе, она могла быть самой преданной из всех, кого он знал.

Она вытащила его из смертельного ада. Ни одна другая не была способна на подобное.

— Хочешь, я спою для тебя, милый? Пока ты будешь засыпать?

— Спой, — отвечает он, слыша, как сначала тихо, а потом все громче, из ее рта начинает вырываться невыразимо-прекрасная по чувственности мелодия. Только алияды способны издавать подобные чудесные звуки. Только их голоса способны излечивать раны и приносить немыслимую боль.

Он видит ее сквозь горячее марево. Она идет босая, зовя его по имени и обжигая нежную кожу о раскаленные угли. А он не может пошевелиться, потому что гравитация и раны почти растерзали его. Видит только ее расплывшийся силуэт обожженными глазами.

Ближе, еще ближе…

— Эмир…

Сжимает его руку в своей ладони и чуть приоткрывает губы, давая рождение невероятной по красоте мелодии.

Он в жизни не слышал ничего подобного. Никогда и не думал, что существуют подобные звуки, способные исцелять саму душу. И она так близко… Так трепетно сжимает его ладонь, что пламя отступает, покоряясь ей.

Она пришла за ним…

— Что такое, милый? Что тебе снится?

Эмир вздрагивает, понимая, что опять проснулся весь в поту, но не помнит ничего, кроме звука ее голоса и жара пламени.

— Ты… Мне снилась ты… Тот день, когда ты спасла меня из пламени.

И пальцы невесты, поглаживающие его