Муж напрокат. Бонус - Екатерина Орлова

― Колин, это… Боже, потрясающе красиво, ― я гладила кончиками пальцев серьги с сапфирами и восхищенно смотрела на то, как переливаются камни при дневном свете.

― Я рад, что тебе понравилось.

― Я в восторге, спасибо, ― я снова набросилась на него и начала зацеловывать его лицо. Колин едва успел отставить чашку, чтобы не расплескать кофе. Когда наши губы соприкоснулись, я кое-как смогла оторваться от него. Наверное, если бы не смех Вики, я бы повела себя не самым лучшим образом на глазах у детей и, вероятно, забралась бы на колени к Колину. Но мне пришлось оторваться от него.

― Ну что, какие мультфильмы смотрим сегодня? ― спросила я, поворачиваясь к детям. Мою ладонь все еще приятно грела горячая рука Колина.

* * *

Когда дети после очередного мультфильма изъявили желание посмотреть самую рождественскую из всех комедий, я закатила глаза и направилась в кухню, чтобы сделать еще какао. Я только налила молоко в сотейник, как к моей спине прижалось горячее тело, и ухо обдало дыханием.

― Хочу тебя.

И следом за этим жадные мужские ладони принялись кружить по моему животу, поднимаясь выше, сминая грудь, покручивая соски. У меня закатились глаза от удовольствия, и я выгнулась сильнее, упираясь попкой в твердый член, скрытый джинсовой тканью.

― Господи, дети же в гостиной, ― выдохнула я тихо.

― Пойдем со мной.

Колин схватил меня за руку и стремительно двинулся в конец коридора. Мы ворвались в прачечную, захлопнули дверь, и он прижал меня к ней, жадно впиваясь в мой рот жарким поцелуем. Задрал кофту и сдернул вниз кружевной бюстгальтер, снова сжимая грудь нетерпеливыми руками. Я уже стянула свои пижамные штаны и трясущимися пальцами расстегивала ширинку Колина. За несколько мгновений он спустил джинсы и, подхватив меня под попку, поднял в воздух. Я задохнулась от первого толчка и уперлась затылком в дверь, вцепившись в плечи Колина, пока он неистово толкался в мое податливое тело. Я была мокрой, и шлепки от нашего столкновения выходили неприличными, грязными, но такими возбуждающими. Каждый звук, которые издавали наши тела, и запах разжигали пожар сильнее, пока он не сжег меня дотла. Я выгнулась и прикусила губу, промычав от блаженства. Колин наклонился ко мне и, поглотив мой стон своими губами, догнал свое удовольствие.

Все было быстро и стремительно. И снова жадно, неистово, как будто в следующую секунду мы умрем, и спешили насладиться друг другом как можно быстрее и сильнее.

Мы тяжело дышали, когда Колин опустил меня на пол и, взяв мое лицо в ладони, нежно поцеловал. Потом провел губами по моим векам, щекам и, оставив нежный поцелуй на лбу, отстранился.

― Прости, не сдержался.

― Мне ли жаловаться? ― с улыбкой произнесла я.

― Надеюсь, ответ на твой вопрос отрицательный, ― усмехнулся он.

― Так и есть.

― Я люблю тебя, Лана, ― произнес он с серьезным лицом.

― Ты собираешься повторять это каждую минуту? ― я все еще улыбалась.

― Каждую минуту, каждый час каждого дня, ― ответил он, заглядывая мне в глаза.

― И я люблю тебя, ― сказала я на выдохе. Моя грудная клетка раздулась, как воздушный шар, с трудом вмещая в себя счастливое сердце. ― Одеваемся?

― Да, ― ответил Колин и, прижавшись на мгновение своими губами к моим, отступил, давая нам обоим пространство, чтобы привести себя в порядок.

Мы вернулись в гостиную, где на диване дремал Ноа, а Вики смотрела фильм.

― Какао, Вики? ― спросила я негромко.

― А торт еще остался?ф

Колин улыбнулся.

― Вики, так недалека до сахарного диабета.

― У нас учительница в школе тоже этим пугает, ― ответила она, не отрывая взгляда от экрана.

Колин повернулся ко мне лицом и, приподняв одну бровь, улыбнулся, а я лишь пожала плечами. Ну что я могла сказать ему кроме того, насколько счастлива была в тот момент?

Глава 41 без цензуры

После обеда Колин позвонил мне на мобильный и попросил зайти к нему. Я медленно встала и взяла трясущимися руками документы, которые он ждал. Присяжный перевод и заверенные нотариусом копии. С выходом после больничного Ноа список моих обязанностей пополнился еще и этим: теперь я отвечала за перевод официальных документов. Мне было это в радость, потому что на перевод было не так много документов в тот период. А новые обязанности не позволяли скучать по Колину в течение рабочего дня.

Я еще не видела его после приезда. Скучала до тремора, до потемнения в глазах. Он виделся мне повсюду. И в мужчинах в костюме, которые заходили в наше здание по утрам, и в парне через дорогу, который был одет в черные джинсы и такую же куртку. Он поправлял волосы тем же жестом, что и Колин. Моя тоска по этому мужчине начала превосходить все другие чувства и эмоции. Я теряла себя в нем, растворялась, не оставляя себе ни грамма. Мама всегда говорила, что так любить мужчину нельзя, потому что в случае его ухода от меня останется одна пустота. Я не вняла ее советам, и теперь вместо меня в кабинет Мастерса двигалась только пустота на каблуках.

Я изо всех сил старалась держать спину ровно, гордо задирала подбородок, но плечи сами собой опускались. Когда я вышла из туалета после столкновения с Карен, то схватила бумаги для нотариуса и трусливо сбежала из офиса. Я не хотела видеть победного шествия невесты Колина с ее семейством. Не хотела этих взглядов победителя на растерзанную меня. Мне было достаточно той порции горечи, которую я с лихвой хлебнула в дамской комнате. И предстояло хлебнуть еще больше, потому что впереди меня ждала непростая встреча.

Полдня, пока Колин был занят, я то и дело прокручивала предстоящий разговор. И все варианты заканчивались одинаково: я срывалась и рассказывала ему об истинной причине разрыва. А он тут же обнимал меня и просил не беспокоиться о Карен. Но я волновалась не за нее, а за детей. Я представляла себе, на что способна женщина, которая любит и ревнует, пускай даже она и пыталась меня убедить в отсутствии чувств, я видела их в ее глазах каждый раз, когда Колин оказывался рядом. А если она еще и подпитывалась надеждой в течение такого длительного срока, то мне даже представить