Титановый король - Юлия Резник

– Папа! Ну, наконец-то! – Данил с Никитой несутся мне навстречу, задевая сумками со снаряжением углы, скамейки и других маленьких хоккеистов. Те возмущенно охают, оборачиваются, прожигая не по-детски злыми взглядами.

– Привет. Я все пропустил? Автобус сломался.

– Да не, норм. Сегодня Ника тренер хвалил.

– А еще он напомнил, что нужно сдать деньги на новую экипировку, – добавляет Никита, закидывая сумку на плечо. Данил толкает брата в бок, как если бы тот сказал какую-то глупость.

– Я помню. Сейчас пойду его найду и сдам…

– Это могло подождать, – бурчит Данил. Приглядываюсь к нему повнимательней. Данька с Ником совсем не похожи. Тот более смелый, требовательный, а этот… Короче, стыдно ему просить. Пусть даже на экипировку. Он все время переживает за наш бюджет, и это так же трогательно, как и неправильно. Не должен парень шести лет забивать подобной ерундой голову! Это моя задача.

– Все нормально, – успокаиваю мальчишку и ухожу, коротко, проведя рукой по его светлым, как у матери, волосам.

Тренер к тому моменту уже занят со следующей группой. На арене у нас конвейер. Лед оплачивается почасово. Времени на разговоры нет, хотя обычно мы перекидываемся с Михалычем парочкой слов. На этот раз я просто отдаю деньги, а тот обещает не забыть внести наши фамилии в общий список.

От арены до дома еще сорок минут на автобусе. Да с сумками, да в час пик. Домой приезжаю донельзя измочаленный. А ведь еще нужно сходить в магазин и приготовить ужин. Пацаны все уши мне прожужжали о том, какие они голодные.

– Обойдемся пельменями? Я сегодня очень устал.

– Обойдемся, – вздыхают синхронно, и я понимаю, что с гораздо большим удовольствием они бы съели домашнее. Надо заставить себя в следующий раз приготовить что-нибудь стоящее. Может быть, даже заморочусь с блинами. Чем черт не шутит? К счастью, прямо у нас перед носом открывается касса, и хоть в очереди стоять не приходится. Бросаю пачку замороженных пельменей на ленту. Кошусь на своих пацанов, нетерпеливо переминающихся с ноги на ногу. Те ничего не просят, лишь бросают голодные взгляды на шоколадки на витрине у кассы.

– Берите, но по одной.

Ник с победным кличем хватает по Сникерсу себе и брату. Данька бормочет, что ему совсем не хочется шоколада. Но все в его взгляде говорит об обратном. Во мне поднимается привычное чувство вины за то, что я не могу закрыть все их потребности, хотя ну просто из кожи вон лезу, хватаясь за любую работу. Но даже так я не уверен в том, что справляюсь. Без их матери ни черта у меня не выходит. С Лизой мне все давалось намного легче. Без нее же…

– Федя… – запинаюсь на ровном месте. Оборачиваюсь, лишь когда вслед за «Федя» прилетает «Привет».

– Мама… Отец.

Удивительно. Ладно, мать явилась, но батя… Это что-то новое. Прямо из ряда вон. Мальчишки, которые никогда не видели моих родителей, с интересом глядят из-под надвинутых на брови одинаковых шапок. Родители же делают вид, будто не замечают их интереса.

– Какими судьбами? – равнодушно интересуюсь я. Мы до этих пор не виделись… сколько? Да насколько лет. С тех пор как на ультиматум либо-мы-либо-она я выбрал… ее, собственно.

– Мы с папой хотели с тобой поговорить.

– Никит, Данил, это мои родители.

Сказать «ваши бабушка и дедушка» я не решаюсь. Ведь мой отец может в любой момент брякнуть, что «к этим детям» (так он их называет) он не имеет ровным счетом никакого отношения. Батя, может, и не имеет, для него все зациклено на генетике. Я же… считаю, что отцом является тот, кто этих детей воспитал.

– Очень приятно! – лепечет мама, отводя взгляд.

– Угу, – тонко считывая их неприятие, синхронно бурчат мои парни.

– Думаю, нам лучше подняться в квартиру.

Откуда они узнали мой адрес – не спрашиваю. Вероятнее всего, отец обратился в деканат, там у него полно друзей. И мой адрес, хотя меня и отчислили, наверняка еще хранится в архиве.

Проходим в тесную прихожую. Здесь и когда мы втроем раздеваемся, образуется куча мала. С родителями же, что стоят за спиной, вообще не развернуться.

– Бегите мыть руки. Пельмени будут готовы минут через пятнадцать.

Пацаны спешно ретируются. Взмахом руки я приглашаю родителей в такую же тесную кухоньку. Мама изо всех сил старается сделать вид, что ее ничего не коробит. Отцу такое даже в голову не приходит. Он застывает, подперев спиной стену, и демонстративно складывает руки на груди.

– Так о чем вы хотели поговорить?

Я набираю в кастрюлю воду. Ставлю на конфорку. Мама неодобрительно косится на упаковку пельменей. Откашливается.

– Мы хотели поговорить о твоем будущем.

– Вот как? – мои губы кривит холодная усмешка. Наверное, мне следовало ожидать, что они рано или поздно заявятся, в конце концов, я их единственный сын.

– Да. Ты взрослый мужчина и должен понимать, что дальше так продолжаться не может.

– Как так?

– Так! – встревает в разговор отец. – Позоря нас с матерью, наше доброе имя… Неужели ты думал, мы не узнаем, чем ты занимаешься?!

Я глумливо чешу в затылке:

– Да я как-то вообще о тебе не думал…

– Оно и видно!

– Алеша… – мама успокаивающе гладить отца по руке, но тот резко стряхивает ее ладонь.

– Наш сын – жиголо! Господи… Кому расскажи.

Я отворачиваюсь к крану, чтобы сморгнуть наползающую на глаза алую пелену. Вдох-выдох. Я не жиголо и оправдываться не собираюсь.

– Четыре года назад ты сказал, что у тебя нет сына, – цежу я, успокоившись. – Разве с тех пор что-то поменялось?

Своим вопросом я на некоторое время сбиваю с отца всю спесь. Он стоит, сжимая и разжимая руки, которые провели десятки тысяч операций, спасая жизни… Я в мед пошел из-за него, желая стать таким же. Я в самом деле им гордился, да…

– Послушайте, не нужно ссориться. Мы же не для этого пришли. Федя, Алеша… Я прошу вас…

– Извини, мама. Давайте и впрямь перейдем ближе к делу. Чего вы от меня хотите?

– Мы хотели бы, чтобы ты вернулся в университет. Ты один