Эволюция Артура - Лоррейн Аллен

Я хихикаю.

— Ничего смешного, Син. Мне пришлось постричься почти на лысо. Из-за этого меня безжалостно дразнили.

— Да ладно, вы же были совсем детьми.

— Вместе со своими тупыми дружками он как-то привязал меня к дереву и оставил одного. Нормальные дети так не поступают. Арт — псих во всех отношениях. Я был очень рад, когда мы перестали их навещать.

— Может, он изменился. Просто дай ему шанс.

— Не хочу я давать никаких шансов.

— Но мне ведь дал.

— Это другое. В тебя влюбился мой лучший друг.

Вот упрямый.

— Ну, как сказал твой отец, чему быть, того не миновать.

— Не напоминай.

— Я на пробежку. Спокойной ночи.

Я направляюсь в свою комнату. Спальня мамы и Рики находится по правую сторону лестницы, а ванная, бельевой шкаф и наши с Джошем комнаты — по левую. На первом этаже располагаются кабинет Рики, свободная комната, которую займет Арт, кухня, гостиная и столовая, а также полностью оборудованная ванная комната. В подвале тоже есть маленькая ванная и стиральная машина с сушилкой.

Я занимаюсь легкой атлетикой практически с детства, но по-настоящему преуспела только на втором году старшей школы. В тот год мне удалось выиграть чемпионат штата. Я получила признание, а также стипендию для обучения в Лексингтонском университете штата Калифорния. Тревор подал документы туда же, и еще в пару университетов неподалеку, чтобы мы могли проводить время вместе.

Я занимаюсь бегом на дистанции в сто, двести и четыреста метров. И в этом году снова планирую победить.

Я переодеваюсь, меняя спортивные штаны на леггинсы, и надеваю толстовку. Затем засовываю ноги в кроссовки и спускаюсь вниз, прежде чем выйти через парадную дверь.

Оглядываю площадь земли в сто гектаров, которую мы используем для выращивания картофеля, пока делаю на крыльце короткую растяжку.

Когда мы только сюда переехали, я ничего не знала о фермах, выращивающих картофель, но быстро влюбилась в этот процесс и теперь каждый год добровольно помогаю Рики со сбором урожая.

В апреле я снова предложу свою помощь в посадке картофеля. Сбор урожая начнется в конце августа и до ноября, но в то время я уже буду учиться в университете.

Справа от дома стоят еще два здания, а слева — поля. В одном из них сушится картофель после сбора. А другой используется для хранения урожая в зимний период времени. Когда Рики получает заказы из продуктовых магазинов, я помогаю ему промыть и упаковать картофель. Моя мать отлично разбирается в математике, так что отвечает за бухгалтерию.

Я заканчиваю с растяжкой, а затем начинаю бег, переходя на ровный быстрый темп.

Глава 4

Арт

— Вы первый посетитель Кайла с тех пор, как он сюда попал. Могу я узнать ваше имя?

— Я Арт, его сын, — отвечаю, следуя за медсестрой дальше по коридору.

— А меня зовут Октавия. Я старшая медсестра этого крыла. Когда мне сказали, что к Кайлу пришел посетитель, я должна была убедиться в этом собственными глазами. Хоть ваш отец и обладает некоторыми когнитивными способностями и может немного говорить, он редко на что-то реагирует, поэтому вам не стоит себя обнадеживать.

Для меня надежда сродни фантастике. Ее просто не существует. Потому что, если бы существовала, я уже был бы мертв.

Даже не знаю, что делаю здесь.

Казалось, я просто обязан навестить отца перед отъездом в Северную Каролину, словно это была последняя возможность его увидеть.

— Ну, вот мы и на месте.

Заглядывая в открытую дверь, я вижу фигуру, сидящую на стуле лицом к окну. Комната лишена жизни и цвета. Нет ни картин или семейных фотографий, ни вазы с цветами на крошечном столике возле огромной кровати. У деда полно средств, чтобы поместить отца в высококлассный центр, но, очевидно, он предпочитает не тратить их на сына.

Отчасти, мне хочется вбежать в комнату, как потерявшийся ребенок, и крепко обнять отца. С другой стороны, я готов с ним драться, пока буду кричать о том, насколько он жалок. Отцу давно следовало поставить на место мать и деда. А он даже не осознавал, какой властью обладал над ними.

— Входите. Кайл, может, никак этого и не покажет, но я уверена, что он будет очень рад вас видеть.

Я переступаю через порог.

Блядь, надо просто развернуться и уйти.

«Нет! Соберись и взгляни ему в глаза».

Я хватаю стул, стоящий справа от двери, и медленно подхожу к отцу. Затем ставлю стул прямо напротив отца и сажусь. Волосы у отца почти белоснежные, а глубокие морщины испещряют лицо, шею и руки.

Когда тем утром я нашел безжизненное тело Коула, плавающим в бассейне, несчастный случай спровоцировал цепную реакцию отчаяния и горя. И я бы отдал все на свете, лишь бы повернуть время вспять. В моей голове вновь и вновь проигрывается момент, когда брат сражался за свою жизнь, и в каком он находился ужасе.

Я продолжаю гадать, какой была его последняя мысль. Думал ли Коул обо мне? Звал ли меня к себе?

В момент его последнего вдоха я находился под кайфом, трахая какую-то безликую суку.

«Боже, ну почему? Почему? Я так хочу умереть. Клянусь, что не могу больше жить с этой болью. Она сводит меня с ума».

Мой отец не признает меня, хотя я этого и не ожидал. Его взгляд направлен чуть выше моей головы, а мышцы вокруг рта расслаблены.

— Ты узнаешь меня?

Тишина.

— Посмотри на меня.

Ноль реакции.

— Тринадцатое августа, — говорю я. Это дата смерти Коула.

Отец медленно фокусирует на мне свой взгляд, и я вижу в нем искру узнавания. В его глазах блестят слезы, прежде чем они скатываются вниз по щекам.

— Тебя никогда не было рядом, а следовало бы.

Начинаю рыдать, как девчонка, потому что не могу контролировать свои эмоции.

— К черту тебя, ее и меня туда же. Мы его подвели. Это нам сейчас нужно лежать в гробах.

Отец открывает рот, пытаясь заговорить, но из него вырываются лишь неразборчивые звуки.

— Что ты пытаешься сказать?

— Прости, — говорит отец надломленным, едва слышным голосом.

Я наклоняюсь вперед и обхватив руками его лицо, смотрю ему прямо в глаза.

— Твои извинения не вернут Коула обратно! — повышаю