Все возможные если… - Ольга Мицкевич

Жаркий июль сменяется томным августом, и вот уже близится сентябрь, а я все еще в эмоциональном болоте, и, надо признать, это утомительно. Боль утомительна.

Сегодня у меня свободна первая половина дня и я не знаю чем себя занять, поэтому сижу в баре, краем глаза наблюдая, как Крис обслуживает клиентов. Я не разговаривала с ним вот уже больше месяца и, если бы я была способна в данный момент переживать об этом, я бы наверняка переживала. Ведь мне недостает его больше, чем я хотела бы признать, и от этого на душе еще поганее.

Едва я вошла, он поднял глаза и замер, словно почувствовав мое приближение. Потом коротко кивнул и продолжил свое занятие. Пустое, замкнутое выражение, с которым он в последнее время смотрит на меня, почти ранит. Почти.

Это просто удивительно в какой бардак превратилась моя жизнь.

Я грею пальцы о чашку с кофе и рассеянно оглядывая немногочисленных посетителей в попытке растянуть время, когда по залу прокатывается оглушительный звон стекла. Я вздрагиваю. Чашка скользит из пальцев и опрокидывается на скатерть, кофе растекается бурой кляксой. Мой взгляд устремлен в другой конец бара.

Там Лера с подносом в руках. Под ее ногами осколки стекла, а, мгновение назад, чистая, опрятная униформа вся в оранжевых брызгах апельсинового сока. Серые глаза кажутся невероятно огромными на бледном, застывшем лице. Она смотрит на пол, выпускает поднос и кладет дрожащую руку на живот. Издает тихий, жалобный стон, пронзающий меня иглами страха.

На миг воцаряется тишина. Женщина за соседним столиком охает и зажимает рот ладонью. Я поднимаюсь, не чувствуя под собой ног.

Лера стоит, держась одной рукой за живот, а второй за спинку стоящего рядом стула. Под ее ногами осколки трех стаканов, остатки апельсинового сока и кровь. Так много крови… Она сбегает красными полосами по Лериным ногам, скручивается завитками на гладком кафеле, расплывается абстрактным пятном на шортах, проступая через фартук. Колени Леры подгибаются, и она плавно оседает на пол, прямо на острые брызги стекла.

Я срываюсь с места и бегу к ней. Краем глаза вижу Криса с телефоном в руках, перепуганные лица постояльцев.

Лера такая бледная, почти прозрачная. Ее глаза закрыты, но когда я касаюсь теплого плеча она дергается и слабо стонет. На пепельно-белом лице мелко дрожат губы. Теперь и мои колени в крови и осколках, но я это едва замечаю. Лера скручивается, прижимая руки к животу, и я кладу ее голову к себе на колени. Не знаю, что еще могу сделать, вообще не понимаю что происходит. Лера вновь стонет и я глажу ее по волосам, ищу глазами управляющего, или администратора – хоть кого-нибудь!

– Я вызвал скорую, – рядом опускается Крис. Он запускает пятерню в волосы, и это единственное, что выдает его беспокойство. В остальном он собран, хладнокровен. – Пять минут. Они сказали, пять минут.

Вокруг начинают толпиться люди и он просит их отойти: шикает на подростка с телефоном, настойчиво уговаривает женщину в пестром платье отступить на несколько шагов. Я поднимаю глаза и благодарно киваю, неспособная произнести хоть слово. Девушке на моих руках надо больше света, больше воздуха и совсем не надо чтобы на нее сейчас глазели.