Поцелуй герцога - Элоиза Джеймс

— Завтра в это время ты станешь герцогиней. — Дрожь в голосе миссис Литтон говорила сама за себя.

— Нет, я буду лишь формально помолвлена с маркизом, а это не то же самое, что стать герцогиней. Ты ведь помнишь, я была неофициально помолвлена уже двадцать три года.

— Я как раз хотела поговорить с тобой о том, что отличает наше дружеское соглашение с герцогом от завтрашней церемонии. Джорджиана, ты не замужем, поэтому, пожалуйста, покинь нас.

Оливия удивилась. Миссис Литтон так трепетала ресницами от волнения, а Джорджиана прекрасно умела подбирать успокаивающие слова.

Но как только сестра Оливии подошла к двери, мать махнула рукой.

— Я передумала. Ты можешь остаться, дорогая. Не сомневаюсь, что вскоре после замужества маркиз даст тебе приданое, поэтому тебе может быть интересно это послушать.

— Официальная помолвка предусматривает сложные взаимоотношения, выражаясь юридическим языком. Конечно, наша судебная система развивается. — У миссис Литтон было такое выражение лица, словно она понятия не имела, о чем говорит. — Очевидно, она развивается все время. Старые законы остаются, появляются новые… Твой отец разбирается в этом лучше меня. Согласно настоящим законам, твоя помолвка будет иметь силу только в том случае, если с маркизом не произойдет несчастье с фатальным исходом, и тогда помолвка будет расторгнута в связи с его смертью. — Миссис Литтон раскрыла веер и принялась махать им перед лицом, словно подобная трагедия была слишком ужасной, чтобы о ней думать.

— А это вполне возможно, — ответила Оливия, обращаясь к вееру матери. — Ввиду того, что у Руперта мозги, как у комара, и он скорее всего будет принимать участие в сражении.

— «Вежливость никогда не выходит из моды». — Миссис Литтон опустила веер и процитировала «Зеркало комплиментов». — Не стоит говорить о знати подобным образом. Да, в случае трагической гибели маркиза помолвка потеряет свою силу. Однако существует одна оговорка, дошедшая из старых законов, насколько я понимаю.

— Оговорка? — Оливия неудачно нахмурилась в тот самый миг, когда мать взглянула на нее.

— «Презрительная гримаса не должна омрачать лицо леди», — механически произнесла миссис Литтон. Видимо, герцогини до самой смерти сохраняли гладкую кожу без морщин, потому что никогда не хмурились.

Скан и вычитка Романтической библиотеки: http://romanticlib.org.ua

— Если ты… — Миссис Литтон махнула веером и многозначительно поглядела на Оливию. — Тогда помолвка будет иметь больший вес, и согласно определенному закону превратится в брак. Не помню, как это называл твой отец. Возможно, общее право. Хотя не понимаю, какое отношение общее право может иметь к знати.

— Хочешь сказать, что если я пересплю с глупым женихом, то стану маркизой даже в случае его смерти? — спросила Оливия, шевельнув ноющими пальцами ног. — Это маловероятно.

Веер так и замелькал в руках миссис Литтон.

— Не знаю, о чем ты говоришь, Оливия. Тебе надо овладеть английским языком.

— Полагаю, этот закон должен защитить молодых женщин, — перебила Джорджиана, прежде чем мать начала возмущаться по поводу вопиющих лингвистических промахов Оливии. — Если я правильно тебя поняла, мама, если маркиз потеряет самообладание и совершит неподобающий человеку его ранга поступок, ему придется жениться на своей суженой, то есть на Оливии.

— Вообще-то я не совсем уверена, придется ли ему жениться на Оливии, или же помолвка сама собой превратится в брак. Но самое важное, если в итоге родится ребенок, то он будет признан законнорожденным. А если жених не умрет, то изменить свое решение он не сможет. Конечно же, маркиз не станет и помышлять о таком.

— Иными словами, после постели начинается рабство, — спокойно произнесла Оливия.

Миссис Литтон резко сложила веер и встала.

— Оливия Мэйфилд Литтон, твоя постоянная грубость неприемлема. Тем более что ты будущая герцогиня. Помни, все взгляды будут обращены на тебя! — Она замолчала, чтобы перевести дух.

— Мы можем вернуться к более важным вещам? — спросила Оливия, нехотя поднимаясь на ноги. — Кажется, ты хочешь, чтобы я соблазнила Руперта, хотя много раз отказывалась научить меня этому особому искусству.

— Я больше не в силах терпеть твою отвратительную грубость! — рявкнула миссис Литтон. Но вспомнив, что она мать будущей герцогини, откашлялась и перевела дух. — В необдуманных поступках нет необходимости. Мужчина, пусть даже он и джентльмен, просто должен понять, что женщина готова к близости, и тогда он воспользуется ситуацией, вот и все.

С этими словами миссис Литтон вышла за дверь, даже не кивнув на прощание дочерям.

Оливия села. Ее мать никогда особо не проявляла тепла, но теперь было совершенно очевидно, что скоро у Оливии вообще не будет матери, а лишь одна раздраженная и вызывающая раздражение фрейлина. От этой мысли ее горло сжалось.

— Не хочу тебя расстраивать, — сказала Джорджиана, присаживаясь рядом, — но мне кажется, что родители собираются запереть тебя в подвале с глупым женихом.

— Они могли бы передвинуть брачное ложе поближе к кабинету. Удостовериться, что Руперт знает свои обязанности.

— Он знает. Насколько я понимаю, мужчинам все это дается естественно.

— Но у меня никогда и в мыслях не было, что это относится и к Руперту. А у тебя?

— Нет. — Джорджиана чуть помедлила. — По крайней мере пока. Он похож на щенка.

— Не думаю, что к завтрашнему вечеру он повзрослеет.

Щенок — подходящее прозвище для Руперта, ведь ему исполнилось восемнадцать лет всего неделю назад. Оливия вечно будет упрекать отца за то, что он женился раньше герцога, а затем сразу же принялся производить потомство.

Ужасно быть двадцатитрехлетней женщиной, помолвленной с восемнадцатилетним пареньком. Особенно с таким неопытным.

За ужином перед балом Руперт болтал о том, что слава семьи зависит от его поведения на поле боя, хотя все прекрасно понимали: его даже близко туда не подпустят. Возможно, Руперт и отправлялся на войну, но он был потомком герцога. И более того — единственным наследником, поэтому его надлежало беречь. Возможно, его отправят в другую страну. Оливия удивилась, что отец Руперта вообще позволил ему покинуть Англию.

— Тебе придется взять дело в свои руки, — продолжила Джорджиана. — И сделать все самой.

Оливия ссутулилась на диване. Конечно, она знала, что когда-то им с Рупертом предстоит лечь в постель. Однако она представляла, что это произойдет в темноте, где незаметно, что Руперт на голову ниже Оливии и на целый стоун легче. Если же их запрут в библиотеке, все будет совершенно иначе.

— У тебя есть одно преимущество, — добавила сестра. — Мужчины любят пышных женщин.

— Я этого не замечала. Возможно, только если речь идет о Мелчетте, новом лакее с прекрасными плечами.