Шейх моей сестры - Каролина Дэй

громкой музыки и охраны. Они стояли на каждому шагу в общем зале. В женскую часть их не пустили — Назира настояла, чтобы женщины спокойно повеселились отдельно от мужчин, не стесняясь снять свои верхние одеяния. И я была рада требованию мачехи — мне действительно стало спокойнее среди женщин.

Хайя пришла на свадьбу, хотя я думала, что она ее пропустит. И она танцевала лучше всех, ярче всех, словно она невеста, а не я. Наши родственники из Катар подходили к ней с поздравлениями, а не ко мне. Хайя тоже была в белом, с множеством золотых украшений. Назира не препятствовала бунтарству дочери, а мне было все равно. Если это улучшит отношения между нами, я приму и этот выпад.

Она ни разу на меня не взглянула, а если бы посмотрела, то заметила бы в моих глазах просьбу о прощении.

Двери медленно открылись, когда все женщины покрыли головы. Громкая музыка утихла, гости расселись по местам, когда шейх Карим ступил ногой в женский зал. Ему было так плохо в мужском зале? Или решил проведать меня здесь впервые за пять часов?

— Ты сегодня прекрасна, — прошептал мужчина мне на ухо, наклонившись чуть ли не под углом девяносто градусов — настолько высоким он был.

Я знала. Почти все родственники сказали о моей красоте, а визажисты выгодно подчеркнули цвет и форму моих глаз. Они смотрелись еще больше и выразительнее, но в то же время невинно и женственно, а полные губы подчеркнули нейтрального цвета помадой.

— Нам пора, Амина.

— Уже? — удивленно уставилась на шейх… то есть на мужа. Нужно привыкнуть к этому слову.

— Сейчас двенадцать ночи. Ты, наверное, устала.

Есть такое. Мышцы немного болели, да и кожа тоже после ночного шугаринга и приготовлению к торжеству. Да и эмоционально, наверное, выдохлась за этот день, который длился вечность. Надеюсь, оставшиеся дни празднования я смогу отсидеться в покоях шейха под предлогом бурной брачной ночи. И, желательно, без него самого.

Все гости вышли в общий зал, чтобы проводить нас. Эмир подошел к моему мужу, пожал руку и что-то шепнул, тем временем папа оказался возле меня и поцеловал в лоб.

— Благословит тебя Аллах, дочка.

Я постаралась улыбнуться и скрыть слезы отчаяния, которые вот-вот грозились выйти наружу. Сейчас не тот момент. Не тот. Сейчас мы должны сесть в его Роллс-ройс и уехать в наш дом. Интересно, почему я не застала будущую свекровь? Куда делись его родители? С шейхом был только эмир, остальных родственников я не знала. Я даже о своем муже ничего не знала, не говоря уже о новоиспеченной родне.

Музыканты снова заиграли зажигательную музыку, пока я пыталась не наступить на подол пышного платья в европейском стиле. Шейх… то есть муж… то есть мужчина поддерживал меня и следил, чтобы мы спокойно дошли до выхода. Да, лучше проследить, чтобы я снова не упала, в прошлый раз это плохо закончилось. К тому же нога порой давала о себе знать.

Но стоило охране коснуться ручки двери, как она резко распахнулась, а перед нами появился запыхавшийся парень в белой летней рубашке и штанах.

И я его знала…

— Амина…

Шахир…

Глава 7

Мое сердце остановилось, когда я увидела его. Растрепанные волнистые волосы, потемневшие карие глаза, полные ярости и злости. Когда-то высокий парень казался мне ниже. Наверное, из-за сутулости или из-за того, что опирался на золотую ручку входной двери.

Его грудь слишком часто поднималась и опускалась под белоснежной рубашкой, ноздри резко раздувались и сдувались. Он не смотрел на меня, знакомый когда-то нежный взгляд прикован к мужчине, которого я держала под руку.

— Ты все-таки вышла за него. Шайтан помутнил твой разум! А, черт!

Охрана подошла к Шахиру и скрутила его по обе руки. Они хотели увести его, но мужчина рядом сделал один единственный жест руки, после которого охранники в белых одеяниях оставили парня в покое.

Один жест решил судьбу Шахира, одно слово решило мою судьбу…

— Кто ты?

— Я — ее жених! — яростно выкрикнул Шаир, потирая запястья.

На нас смотрели родственники, многочисленные гости, которых позвал отец с эмиром для поддержания связей. Я мысленно хотела исчезнуть отсюда или хотя бы остаться одной в четырех стенах, где меня никто не увидит.

Шейх, не задумываясь, подошел к Шахиру, заставив мое сердце снова замереть на месте. Драка неизбежна. Аллах не отведет ее от нас. Но вместо резких ударов мужчина протянул Шахиру руку и деловито произнес:

— Приятно познакомиться, Шахир. Меня зовут Карим Аль-Дин-Абдул, я — ее муж.

— Амина обещана мне. Она не может быть твоей женой. Ваш брак недействителен.

О Аллах, что он творил? Он вгонял меня в краску стыда все больше и больше. Никто, кроме брата, не знал о существовании Шахира в моей жизни, даже Хайя не сразу узнала о нем. А он при всех родственниках и при гостях позорил меня. Сквернословил. Охрана эмира убьет его, если он не успокоится. Зачем он соврал. Что я засватана и обещана ему?

Шейх полубоком повернулся и взглянул… нет, не на меня, а на моего отца, который подошел к нам с непониманием на лице.

— Я впервые вижу этого молодого человека, — ответил отец, растерявшись. — Клянусь Богом, шейх Карим, я никогда его не видел, и Амина не была ни с кем засватана до вас. Почему ты оскверняешь честь моей дочери? — он обратил внимание на растерянного, но не менее яростного Шахира.

— Амина, ты его знаешь?

Впервые в жизни я не представляла, как поступить, а всевышний не давал мне подсказки. Если я что-то скажу, то будет плохо не только мне, но и ему. Мой язык станет моим личным врагом. Но я не успела ничего ответить. Шейх снова повернулся в сторону охраны и кивнул. Он просто кивнул, пока Шахира скрутили с двойной силой.

— Ай! За что?

Мое сердце сжалось от криков парня, но я ничего не могла поделать. Не могла помочь, иначе моя семья будет опозорена до конца жизни, а королевская семья сделает все, чтобы стереть нас с лица земли.

— Амина, ты предала меня! Ты никогда никого не любила! Ты не способна любить! Распутница!

Шахира уводили все дальше и дальше, а его голос в моей голове звенел не переставая. Распутница, неспособная чувствовать. Неспособная любить. Предательница. Эгоистка. Я так часто слышала их и научилась фильтровать сквернословие от правды.

Но когда их произносил человек, которого я ценила больше, чем собственную жизнь, мое сердце готово