Только не Ты - Евгения Кирова

— Ладно, иди. А то твой принц ждёт тебя, — подруга уже общается с ребятами из десятого класса. Все таки она совсем не против быть в центре внимания, особенно, когда для этого есть отличный повод.

Я сажусь радом с Сашей, он тут же протягивает безалкогольный мохито. Мои вкусы он выучил от и до. Что я люблю есть, пить, какую музыку слушаю, какие книги читаю. Это и здорово, и скучно одновременно. А может это его прогулка с Сидоровой до сих пор не отпускает меня. Я и ревную и нет. Почему так бывает? Если тебе кто-то нравится ты же должен гореть этим чувством. В моем случае — это не пожар, а так, тлеющий уголек.

Несколько раз мы с Ястребовым выходим потанцевать. Только настоящий вайб словить не удаётся. Все какое-то искусственное, а я будто в вакууме. Вокруг мелькают лица, слышен смех, веселье, а мне чего-то не хватает.

Вечеринка набирает обороты, народу вдруг становится ещё больше. И в какой-то момент я замечаю появление наших новых одноклассников, правда в составе только двух человек.

— Они что тут забыли? — Ястребов мгновенно становится агрессивным.

— Иляна пригласила. Это её вечеринка, кого хочет, того и зовёт, — я ставлю Сашу на место, хотя в душе полностью согласна с ним.

Народ так и пялится в их сторону. Девчонки с интересом, а парни по большей части недовольно. Ещё бы, такая конкуренция в лице ребят из бедного района. Кто бы мог подумать?

Бондарев с Игнатьевым словно и не замечают косых взглядов и чувствуют себя вполне комфортно.

— Ты чего-нибудь хочешь? — спрашивает Ястребов, я поворачиваюсь в его сторону, а когда возвращаюсь глазами назад, новеньких уже нет. Затерялись где-то в толпе.

— Сока.

— Окей.

Саша уходит, а я свожу мысли в кучу. Ничего страшного же не произошло. Подумаешь, пришли на вечеринку. Отдохнут и уйдут. А если у Генераловых что-то пропадёт, так я предупреждала Иляну.

— Ананасовый, — Ястребов протягивает мне стакан с холодным соком. — Пойдём ещё танцевать?

— Пожалуй, пойду найду Свету, я её даже не видела здесь, — мне вдруг очень хочется сменить обстановку и компанию.

— Окей, жду тебя здесь, — Саша провожает меня взглядом. А я ныряю в толпу, выискивая подруг. Только никого не нахожу.

Несколько раз обхожу вокруг бассейна и танцпола, после чего иду в дом. Тут довольно тихо, только немного отдают басы от музыки на улице. Это как глоток свежего воздуха. Тишина и спокойствие после шумной вечеринки на улице.

На кухне обнаруживается Иляна вместе с Фёдором. Они что-то обсуждают между собой, уткнувшись в телефон. Меня они не замечают в упор.

— Привет, — Игнатьев здоровается, когда я уже собираюсь по-тихому свалить. Мы впервые разговариваем лично. На секунду я даже могу представить, чем он так нравится подруге. Высокий, светловолосый, я яркими голубыми глазами и довольно сиазливый, как на мой вкус. Ещё и одна сплошная гора мышц, а маленькая татуировка в виде скорпиона только придаёт ему загадочности.

— Привет.

— Алена, ты здесь, — Иляна выглядит смущённой. — А мы как раз обсуждали доклад по английскому. Как у тебя, кстати, дела?

— Я забыла про него, — делаю равнодушный вид. На самом деле, я уже написала небольшой черновик своей части. У Генераловой с английским так себе дружба, подозреваю, что у Игнатьева лучше. Сомнительно, что на вечеринке они обсуждают тему уроков. — Я пойду, хотела просто найти Котлярову.

— Я как-то давно не видела её, — похоже, что в последнее время Генералов в принципе мало, что видела.

Делаю вид, что не хочу мешать, хотя на самом деле мой порыв выставить этого Фёдора куда подальше. Для подруги я желаю лучшего, и это точно не оно.

Я выхожу на задний двор, чтобы побыть пару минут в тишине. Здесь никого нет. Мало, кто знает, что можно пройти сюла через дальний коридор. Это место только для своих.

Я захожу в беседку и прислушиваюсь. Вроде бы голоса и смех. Интересно, кто ещё мог здесь оказаться, если Иляна в доме? Я захожу за угол и натыкаюсь на ещё одну парочку. Бондарев стоит, склонившись над какой-то девчонкой в зелёном платье. Я облегчённо выдыхаю. Хотя бы Света спасена. Нужно уйти. Но я же должна буду рассказать Котляровой, что видела Максима с другой, ещё бы понять с кем.

Он что-то шепчет ей на ухо, а она смеётся. А смех такой мелодичный и, знакомый. Света. Я будто прирастаю ногами к земле. Не могу поверить, что Котлярова так легкодоступна. Бондарев гладит её за талию, опуская руки все ниже. Фу, противно смотреть, но я по прежнему не двигаюсь. Сейчас они ещё и целоваться будут. Такого моя девичья психика точно не вынесет. Я поворачиваю на задний двор. Пройду обратно через дом.

Как так можно? Это все не укладывается у меня в голове. Я же предупреждала, что с ним нельзя связываться, а Света просто пропустила мои слова мимо ушей.

Я захожу в туалет, открываю воду в раковине. Хочу умыться и смыть с себя это ощущение стыда и неловкости. Лицо горит красным цветом. Можно подумать — это я стояла там на месте Светы. Она всегда такая, если ей кто-то нравится, будет упорно добиваться до победного конца. Почему-то мне показалось, что она совсем не во вкусе Максима. Видимо, я ошибалась.

Через коридор возвращаюсь в гостиную, а там, прислонившись к стене стоит Бондарев.

При свете я могу лучше его рассмотреть. Все таки внешние данные у него точно не самые плохие. Да и одет он вполне обычно. Синее поло и джинсы. Даже и не скажешь сразу, что из чем-то отличается от нас.

— Привет, шоколадка, — он ухмыляется.

Я прохожу мимо, не здороваясь.

— Ревнуешь?

— Ты совсем больной? С чего мне ревновать?

— Ну ты же стояла и пялилась на нас с твоей подружкой.

— Как ты понял, что это была я? — останавливаюсь, как вкопанная. Со стороны я выглядела, как вуайеристка. Только он ведь не оборачивался и видеть меня не мог.

— У меня свои секреты. А ревность тебе не к лицу, — Максим хитро подмигивает мне.

— Ещё чего. Ты слишком высокого обо себе мнения. Я просто растерялась, поэтому не сразу ушла, — начинаю ещё и оправдываться перед ним. Не заслужил ещё такого статуса. — И, кстати, ты никого не потерял?

— Ну я же говорю, что ревнуешь, — он уже вовсю смеётся надо мной, понимая мой намёк. А я кажусь себе ещё более глупой. Зачем ляпнула про Свету? — Наоборот, нашёл.

— Прекрати называть меня шоколадкой и,