Восемь недель - Хулина Фальк

Как только она повернулась, мой взгляд остановился на банте цвета глицинии у нее на затылке.

У нее всегда должна быть эта чертова ленточка в волосах.

— Ты никогда не видел женщину? — Слышу я, как спрашивает София, даже сквозь голоса окружающих и музыку, играющую на заднем плане.

Арчер Кингстон теперь ведет себя ужасно тихо. Боже, он у меня в черном списке с тех пор, как всего час назад он поднял руку на мою сестру, а теперь он переходит другую черту.

— Одеваться подобным образом — призыв к вниманию.

— Нет, это не так, — говорит София. — Я не прошу, чтобы меня называли кошкой только потому, что я немного обнажаю кожу. Вопрос, который ты должен задать себе, заключается в том, хочу ли я, чтобы ты сделал несколько отвратительных комментариев о том, как сексуально я выгляжу в своем платье и как отчаянно ты хочешь снять его с меня, или ты просто мыслишь как насильник.

Её грудь заметно вздымается и опускается, когда она дышит слишком тяжело, как я предполагаю, от ярости.

— Но дай угадаю, ты играешь в футбол ради девушек? Как тебе это удается?

Не очень. Все это знают.

У Арчера может быть и красивое лицо. И да, он привлекает внимание своим лицом и телом, но как только он открывает рот… все кончено.

Он неприступный, его трудно расколоть. По крайней мере, так он сказал своим друзьям-футболистам, которые распространили этот слух. Но это не так. Ни в малейшей степени.

— Отлично удается.

София смеется прямо ему в лицо, откидывая волосы назад за плечи.

— Так вот почему ты сидишь один за этим столом, а?

Я вношу поправку, София изменилась. Очень. Но я не уверен, что мне это очень нравится. Она больше не невинная девушка, которая пятится от громких звуков. Она больше не та София, которую я знал. Но держу пари, она думает то же самое обо мне.

Я тоже изменился. Вот что бывает, когда ты взрослеешь.

Если подумать, может быть, болтливая София может стать моим новым приключением.

— Откуда ты вообще её знаешь? — До меня доносится голос Майлза. Я поворачиваю голову и вижу, что он делает глоток пива.

— Почему ты думаешь, что я её знаю?

— Ладно, Марш, я думаю, с тебя достаточно алкоголя, — говорит он, пододвигая мой стакан, наполненный какой-то смесью, Грею. Честно говоря, я даже плохо помню, что заказывал его. — Я спросил, новенькая ли она в городе, ты дал мне ответ. О, и она уже идет сюда.

Как только слова слетают с губ моего лучшего друга, к нам подходит София.

— Аарон?

Отвернувшись от Майлза, я поворачиваюсь и смотрю на Софию, встречаясь с ее темными глазами.

— Будь моей гостьей, София. Садись, — я указываю на единственное свободное место в нашей кабинке.

Благодаря тому, что Лили и Колин рано ушли, у нас появилось лишнее место. Естественно, кабинка не вмещает до двадцати пяти человек, поэтому команда как бы рассредоточилась по всему бару, но это не беда. Я со своими самыми близкими друзьями и их компаниями.

София смотрит на Грея, широко улыбается, затем садится рядом с ним, прямо напротив меня.

— Я знаю, что уже за полночь, но… с днем рождения, Аарон.

— Спасибо, Льдинка.

— Перестань называть меня так.

София кладет руки на стол, сцепляя их. Я протягиваю руку, кладя свою руку прямо на её. Холод мгновенно переходит на мою кожу.

— Ты все такая же холодная.

Убирая свою руку, я откидываюсь на спинку сиденья, держа руки за затылком.

Она смотрит на меня. Ясно, что ей не нравится снова слышать свое прозвище, но именно поэтому я называю её так, я всегда называл её так. София ненавидела это прозвище с той секунды, как я его придумал, и хмурое выражение ее лица всегда было для меня отличной причиной продолжать называть ее «Льдинка».

— Как угодно, Никс, — София хватает стакан, который Майлз оттолкнул от меня две минуты назад, и делает глоток. — Что это за девчачий напиток?

Если бы мне пришлось угадывать, то почти все за этим столом в данный момент смотрят на Софию с более чем тремя вопросительными знаками над головами. Я точно знаю, что не заказывал какой-то «девчачий напиток», что бы это ни было.

— Это водка.

София качает головой.

— Это Клюква, вот что это такое. Может быть, однопроцентная водка или полпроцента.

— Да что ты? Ты здесь эксперт по алкоголю? — спрашивает Грей, самодовольно улыбаясь Софии. Это так не похоже на Грея. Грей тихий и милый. Он не вызывающий и не самодовольный. Думаю, алкоголь ему не на пользу.

— Я еще не представилась должным образом, — говорит София и поворачивается к Грею. Она протягивает руку, ожидая, что он возьмет её. — Я София. Все свои подростковые годы я провела в Германии. Наш законный возраст употребления алкоголя — восемнадцать. Пиво и вино, однако, разрешено в возрасте шестнадцати лет. Но если ты живешь в маленьком городке или еще лучше в деревне, скорее всего, ты начинаешь пить в двенадцать лет.

Грей пожимает ей руку и качает головой с опущенной улыбкой, как будто он впечатлен.

— Германия? — выпаливает Майлз, словно совсем этого не ожидал. — У тебя даже акцента нет.

— Это потому, что я родилась здесь. Мои родители из Нью-Йорка, и я жила здесь, пока мне не исполнилось семь лет. Вот откуда я знаю этого гнома, — она указывает на меня пальцем, затем мгновенно встает. — Позвольте мне показать вам, что такое настоящие напитки.

— Если ты выпьешь это, я заплачу за все твои напитки, — говорю я, подталкивая «Огонь Прерии» к Софии.

У меня голова идет кругом от всего того дерьма, которое я выпил благодаря Софии. Ни за что, черт возьми, я бы никогда не выпил рюмку, в которой водка, виски и табаско, и давайте не будем забывать про перец. Неа. Такого не будет.

Это начиналось как пари — кто осмелится выпить странную смесь из коктейлей? Сейчас — это желание умереть. Однозначно, я не хочу ничего из этого, но я выпью эту штуку, если мне придется.

Кроме того, София не знает, что я плачу за все напитки сегодня вечером. Особенно за её напитки, учитывая то, что ей еще нет и двадцати одного. Без меня она бы здесь не выпила ничего, кроме безалкогольных.

— Серьезно? Аарон, это около