Мой лучший худший друг - Дарья Скачкова

и вытекающий из нее смех делали его лицо еще милее. Это мне в нем и нравилось. Найерт всегда был искренним, даже если был при этом чем-то обижен или недоволен. И понятное дело, он смеялся со мной не со злых шуток и вовсе не с убийства добрых людей, и даже не с убийства злых людей, а как был поставлен вопрос: «Ты веришь в сверхъестественную нечисть?». Да, да, я имела в виду именно отбитых людей, которые хотели-бы высосать из тебя всю кровь, заколдовать тебя как Белоснежку, или превратить в гигантского волка.

— Смех — это хорошо конечно, но у меня есть для тебя вопросы и посерьезнее, — сказал Найерт, сделав лицо слегка нахмуренным. — Есть ли у тебя в жизни люди, которые много значат для тебя?

— Да, конечно, — ответила я, немного отвернувшись от камеры. — Мои родители, близкие друзья и даже люди, с которыми я не так чтобы часто общаюсь. Они все много значат для меня.

— Если-бы была причина покинуть их, ты бы сделала это?

— Зависит от самой причины. Но, в общем, нет. Я никогда не брошу своих близких. Те, кто действительно заслуживает быть близкими для меня людьми, никогда не будут мной преданы или забыты. Ну а кто пойдет против меня, не знают, во что ввяжутся — скромно засмеялась под конец я.

— Думаю, ты устала. На сегодня хватит. Но я могу еще…

— Нет уж, не думаю. Пока, Найерт.

— Когда ты научишься выслушивать людей до…

— Никогда, — сказала я, вздохнув от этих нудных разговоров. — Извини.

Найерт посмотрел мне в глаза и попрощался:

— Пока, Элизабет.

Дверь хлопнула, я сделала глубокий вдох и натянула улыбку до ушей:

— Ааа-а! Какие глаза, — завизжала я, сама, находясь в недоумении. — Фу, он? Нет, что за бред. Ну не может же он мне нра-а-а…НЕТ. Даже не произнесу это слово. Элизабет, тебе 20 лет, а ведешь себя как тринадцатилетняя девочка, — сказала я сама себе. — И что? Ну как «и что»? И что я в нем нашла? Мерзкий, заторможенный и занудливый мальчик. Зато высокий! И что? — завязала я сама с собой разговор.

*стук в дверь*

— У вас все в порядке? — заглянув за дверь обратился ко мне мой лечащий врач — мистер Уолен, на что я ответила ему лишь взглядом. — Уже завтра мы проверим работу вашего мозга, а пока советую отоспаться. Доброй ночи, Элизабет, — сказал он, слегка улыбнувшись.

— Он что, думает, что я с головой не дружу?! — сказала я опять вслух, после чего уснула.

Глава 6

5:45 утра

(6 часов назад)

— Доктор Уолен, я заканчиваю свою работу, — сказала худощавая уборщица лет пятидесяти.

— По окончании уборки можете быть свободны, — обратился к ней врач и ушел.

— О черт, забыл попросить ее убрать 218-ю палату! — подумал мистер Уолен и решил вернуться за ней. — Неужели. Она ушла уже! Поищу ее в каморке, — сказал он и пошел дальше искать санитарку.

Приоткрыв дверь в маленькую комнатку, он глубоко вздохнул:

— Боже мой! Миссис Коул, кто же это вас так?! — сказал доктор Уолен дрожащим голосом, увидев кучу крови, стекающей по бедной женщине. — Черт! Как же мне вам помочь? Держитесь только! — обратился доктор к ней, пытаясь остановить кровь. — Нет! Нет, — закричал он, видя, что она уже не в состоянии прожить даже двух минут. — Я слишком поздно пришел, — добавил он. — Они подумают, что это я, — сказал он последние слова и побежал на парковку.

(наше время)

5.45 утра

— Мама! — сказала я, увидев ее около своей кровати.

— Привет, Элиза.

— Что ты здесь делаешь в такую рань?

— Думаю, тебе еще не известно о докторе Уолене. Его машина перевернулась недалеко от моста. На руле обнаружена кровь одного из работников этой клиники. И экспертиза подтверждает, что женщина, которая еще вчера вытирала подоконник около твоей кровати, была убита врачом, который несколько дней назад спас тебе жизнь. В общем, можешь собираться.

— И где он сейчас? — сказала я, пребывая в легком шоке.

— Элизабет! Ты и здесь умудряешься шутить?!

— Моя одежда в шкафу, — сказала я маме, осознав все произошедшее.

— Это все? — спросила Хеллен, собрав в небольшой зеленый пакет мои вещи.

Я в очередной раз удивилась действиям Нелл, а точнее тому, что она решилась забрать с собой мои уже ношенные вещи, поскольку еще полгода назад ей было бы проще купить новые, нежели перестирывать «старье».

— С каких это пор ты начала ценить мелочи? — спросила я у нее.

— Ты про барахло? — продолжала я смотреть на маму после этого незначительного вопроса. — Ну так, сейчас не лучшее время чтобы раскидываться вещами, тем более зачем мне тратиться на замену вещей, когда на эти деньги я просто могла бы обновить себе гардероб.

— А я уж было почти поверила, что ты изменилась, — сказала я с долей равнодушия, оставляя на месте все изгибы моего округлого лица. Проще говоря, в этот момент я чем-то походила на зомби.

— Подумай прежде о себе, а потом уже спихивай все возможные грехи на мать.

— Не согрешишь — не покаешься, — сказала я на родном языке.

— И как давно ты стала разговаривать на русском?!

— Я готова! — сказала я маме и вышла из палаты, после чего, недолго думая, она пошла за мной.

Мы не спеша доехали до дома, где меня ждал небольшой сюрприз.

Глава 7

— Ну привет, родительское гнездо, — мысленно сказала я, увидев перед собой дом с белокаменными стенами и темно-коричневой мансардной крышей. Я подошла ближе к крыльцу, детали которого представляли собой отделку эбенового дерева, и увидела лежащую на пороге белую коробку в черный горошек с привязанным к ней прозрачным шариком.

— Думаю кто-то пытается привлечь твое внимание, — негромко сказала Нелл, увидев то же, что и я.

В неглубоком смущении я взяла в руки коробку и потащила ее наверх. Остановившись посреди длинного коридора, я решила ненадолго отбросить этот тяжеловес. В ней было и вправду что-то довольно тяжелое, но как я считала: «Чем тяжелее коробка, тем интересней ее содержание», поэтому я наоборот больше радовалась тому, что меня могло ждать, нежели раздражалась от того, какой она была громадной. Немного передохнув, я снова обняла ее и продолжила идти, не видя при этом перед собой дороги. И врезавшись пару раз в стену и дверной проход, я наконец-то донесла ее до своей комнаты.

— Думаю это я прочитаю первым делом, — сказала я, заметив еще на лестнице записку, помещенную в прозрачный шарик.

В записке не было много слов, но даже эта малость смогла навести на меня страх:

«Если не уедешь отсюда, тебя