Тайна Эвелин - Имоджен Кларк

Пип никогда раньше не слышала о сериале «Добро пожаловать в рай». Впрочем, раз его показывали по телевизору в 1983 году, за семь лет до ее рождения, то удивляться нечему. Ей хотелось быстренько найти этот фильм в «Гугле», но помешало опасение быть пойманной Одри с телефоном в руках в рабочее время, что грозило неприятностями. Роз было бы все равно, но Пип знала, что жизнь в лавке проходит более гладко, если не нарушать установленных Одри правил. В «Гугл» можно было заглянуть позже.

Из подсобки донесся звон чайной ложечки по фарфору: Одри добавляла себе в чай подсластитель. Скоро она появится, чтобы проверить, чем занята помощница.

У Пип набралось слишком много вопросов, чтобы положить дневник к остальным книгам. Решено было забрать его на ферму и изучить в более спокойной обстановке. Если в нем обнаружится нечто, помогающее опознать автора, то она принесет его обратно и обсудит с Одри, как с ним быть дальше. Если автор окажется прославленной актрисой, то дневник может приобрести кое-какую ценность – это привело бы Одри в восторг. Если же выяснится, как подозревала Пип, что он представляет мало интереса, то она присоединит его к прочим пожертвованиям и сделает вид, что не брала его в руки.

Она спрятала дневник в пластиковый пакет и убрала в сумку; в следующий момент Пип почувствовала угрызения совести. Уж не кража ли это – взять дневник, не заплатив? И как быть с постыдностью самого этого занятия – чтения чужих потайных мыслей? Пип мысленно взвесила все соображения и сочла, что ничем не провинилась. Она не совершила ничего дурного. Дневник отдали для благотворительных целей, а значит, владелица не волновалась из-за его дальнейшей судьбы; если Пип удастся ее опознать, она спокойно вернет ей дневник. Зато сейчас ее ждало удовольствие погрузиться на вечер-другой в чужую жизнь. Слишком соблазнительная возможность. Чего не сделаешь, лишь бы сбежать от ужасов своего собственного существования!

Пип стала складывать книги обратно в коробку. Это занятие выглядело как бессмысленная трата времени, но время было единственным, что у нее еще оставалось. «Видели бы меня сейчас лондонские коллеги», – насмешливо подумала она.

– Ну, что там за новые пожертвования? – раздался пронзительный голос Одри.

Пип виновато вздрогнула, как будто Одри могла проникнуть в ее мысли.

– Как раз их разбираю, – отозвалась она, натянув на лицо радостную улыбку. – Пока все как обычно, ничего особенного.

Одри суетливо, морща нос, заглянула в пару мешков, потом сняла крышку с коробки и не смогла скрыть досаду.

– Книги! Нам больше некуда их девать. Не знаю, зачем их сдают. Хотя порой их покупают.

Пип высыпала содержимое мешка на сортировочный стол и постаралась сосредоточиться на работе, но мысленно она сейчас была со Скарлетт, Джоан и женщиной, писавшей дневник.

5

1979 год

Эвелин Маунткасл откинулась на подушки и закрыла глаза. У нее раскалывалась голова. Она сосредоточилась на оранжевом зареве у себя под веками и глубоко задышала, но пульсирование внутри черепа не прекращалось. С ней всегда так бывало от дешевого шампанского. Прозрачная пузырчатая жидкость выглядела такой безобидной, такой манящей, что всякий раз, обмочив ею губы, она умудрялась себя убедить, что в этот раз с ней ничего не будет. И каждый раз ошибалась.

Тихонько скуля, она выпустила из пальцев ручку и сосредоточилась было на головной боли, пока до нее не дошел весь ужас последствий. Распахнув глаза, она опять схватила ручку, но фиолетовые чернила уже успели пролиться на желтоватые простыни.

– Вот черт! – Она стала искать колпачок. Придется отложить дневник на потом: он требует от нее максимума внимания. Сперва пускай пройдет голова.

В коридоре зазвонил телефон, и Эвелин еще глубже зарылась в подушки. Она надеялась, что трубку снимет ее соседка по квартире Бренда, но телефон не переставал звонить, и она поняла, что тащиться к нему придется самой. Свесив ноги с кровати, она побрела, превозмогая головокружение, ежась от холода и беспокоясь, что звонящий, кем бы он ни был, устанет звонить, прежде чем она снимет трубку, чем сделает ее расставание с теплой постелью бессмысленным. Но этого не произошло.

– Алло! Эвелин Маунткасл слушает.

– Я поднял тебя с постели? Между прочим, уже почти обеденное время. Кто рано встает, тому… и все такое.

Эвелин узнала тягучий говор своего агента Джулиана и насторожилась. Джулиан никогда не звонил просто так: обычно его звонок означал предложение работы.

– В общем, я тебе дозвонился и спешу сообщить добрую весть! – сказал он, не дожидаясь ответа на свой первый вопрос. – Приезжай в офис, милая, и я все тебе расскажу.

Эвелин предпочла бы все узнать прямо сейчас, но она знала, что Джулиан все равно не скажет. Любитель драматических эффектов, он не собирался жертвовать возможностью продемонстрировать свою значимость.

– Пробы на «Добро пожаловать в рай»? – осведомилась она с надеждой.

– До встречи в два часа! – отрезал старый негодник и бросил трубку.

По крайней мере, у нее оставалось время привести себя в порядок. Она метнулась к себе, бросилась в постель и натянула одеяло до подбородка, спасаясь от холода. Похмелье понемногу отпускало. Не иначе, речь пойдет о роли в «Добро пожаловать в рай». К другим ролям она сейчас не готова, и вообще, у нее было хорошее предчувствие. Она уже видела свое имя в титрах.

Эвелин познакомилась с продюсером этого проекта Рори Макмилланом на пошловатой новогодней вечеринке пару недель назад. Тот, зажав ее в угол, стал без устали разглагольствовать о своих проектах, едва ли не упираясь своим лбом в ее, источая запах виски и крепко держа Эвелин за талию.

– Сейчас он у меня главный, – заговорщически сообщил он. – Новехонький! Полицейская драма для телевидения, и, заметьте, главная роль – женская.

Последнее слово он особенно подчеркнул и для большего впечатления вытаращил глаза. Эвелин сделала то же самое, чтобы поощрить его продолжить рассказ, думая при этом: «А что, я бы взялась!»

– Главным будут чувства и работа мысли, а не гонки на машинах и избиение подозреваемых, – изливался продюсер. – Современнейший подход!

Сердце Эвелин забилось быстрее. Она уже видела себя в этой роли. Подвиньтесь, Джон Тоу и Деннис Уотерман[5], настала ее очередь. В конце концов, наступают 80-е годы, в воздухе запах перемен.

– Правда, вы еще слишком молоды, – сказал Рори Макмиллан. – Не знаю, как быстро растут по службе в полиции…

Женщине требуется для этого больше времени, чем мужчине, подумала Эвелин, но это уточнение не помогло бы делу, поэтому она промолчала.

– Я могу сыграть