По воле случая - Теона Рэй

– Кушать хочу, – тихо-тихо шепнула дочка. – Папы нет?

– Мы его больше никогда не увидим, – сказала я.

И тут же поняла – увидим.

Он прекрасно знает, где мы. Нико вполне сможет приехать в дом моих родителей, когда оправится от ожогов. Что нам тогда делать? Он обещал, что найдет нас, и он найдет.

Я не позволила страху снова взять надо мной верх.

– Прошу прощения, – раздалось из-за двери. – Хочу пригласить вас умыться, а после жду за столом. Все ли у вас в порядке?

– Все хорошо! – ответила я.

Шаги удалились от двери.

– Идем умываться, милая?

– Дядя Рикард хороший, правда? Он живет совсем рядом с лесом, где ты вчера уснула. Почему ты уснула, мам?

– Я просто очень устала. Так бывает.

Покидать комнату, в которой мы с Майей чувствовали себя спокойно, очень не хотелось. И пусть я мозгом понимала, что Рикард не причинит нам зла, но годы, проведенные Арьей едва ли не взаперти, давали о себе знать. Ее страх одолевал меня, и я ничего не могла с этим поделать. Значит ли это, что душа Арьи все еще в этом теле? Как бы я хотела узнать, что с ней случилось!

Мне было страшно предстать перед незнакомым мужчиной. Я ведь не сумею защитить себя, если что-то пойдет не так. Но Майя вновь заговорила о том, что хочет есть, и я решилась.

ГЛАВА 4

Рикард ждал нас в небольшой столовой, найти которую не составило труда. Дом был небольшим, очень уютным. Чувствовалась женская рука.

Стол у окна был накрыт на троих. Я помогла Майе забраться на стул и остановилась в полушаге от того, который был для меня.

– Прошу вас, садитесь, – пригласил Рикард.

Я справилась с собой и заняла место за столом. Краем глаза рассмотрела мужчину – не слишком молод, может, чуть меньше сорока. Но выглядит хорошо. Ровный нос, тонкие губы, густые темные брови аккуратной формы. Уголки карих глаз подернуты сеточкой морщин. Волосы, короткие и темные, Рикард укладывал волосок к волоску.

– Поешьте, я не стану отвлекать вас от трапезы.

Майя, дождавшись разрешения, жадно схватила куриную ножку с тарелки и взглядом обвела остальные блюда: сыр, булочки, сливочный соус к мясу, салат из свежих овощей.

Мне кусок в горло не лез, но чтобы не обидеть гостеприимного хозяина, положила на свою тарелку несколько долек огурцов.

Рикард ждал, когда мы поедим. Пил кофе из маленькой чашки, любовался видами в окне. Я тоже выглянула на улицу и порадовалась: мы в Береговом.

Поселок большой, насколько я помнила. Здесь были и двухэтажные дома близко друг к другу, создавая витиеватые улочки. И одиночные, по эту сторону моста.

Через весь поселок тянулась неглубокая река. Грязная из-за отходов, но зловонный запах мешал жителям, только когда рыбаки, живущие в самом конце Берегового, сбрасывали в нее потроха.

При этих воспоминаниях у меня щемило сердце. Арья скучала по поселку, по дому, по родным. Но почему-то не могла вернуться.

– Я не поблагодарила вас, – начала я. – Извините. Вы помогли нам, а я совсем растерялась…

– Что у вас случилось?

– Семейная ссора, – уклончиво ответила и пригубила чай. – Не хочу вспоминать, прошу прощения.

– Понимаю. Я должен уехать совсем скоро… Вам есть куда идти?

– Да, – поспешно ответила я. – Здесь живут мои родители. Благодарю вас за помощь, но мы пойдем. Я хочу увидеть маму.

– Конечно, – Рикард поднялся из-за стола. – Проводить вас?

– Не стоит, – я улыбнулась. – Майя, идем?

Девочка вытерла ладошки о салфетку и выбралась из-за стола. Молча взяла меня за руку.

Я попрощалась с Рикардом, отчетливо понимая, что мы еще не раз увидимся… и интуиция подсказывала, что в самых неожиданных обстоятельствах.

Дом родителей был совсем рядом. Рикард жил у кромки леса, чуть в стороне находился скромный домик многодетной вдовы миссис Хом, а напротив – мой дом.

Я смотрела на него с тоской. Крыша покосилась от ветров, дожди стерли краску с фасада. Окна оказались заколочены, а значит, в нем давно никто не живет.

Прогнившее крыльцо даже со стороны не внушало доверия. Входная дверь была чуть приоткрыта.

В заросшем сорняками дворе не было видно тропинку. Дикий вьюн опутал лежащие на земле ведра, доски, столбы, между которыми когда-то была натянута бельевая веревка. Он опутал и угол дома, тем самым добравшись до чердака.

Сразу за домом был небольшой пруд. Я отчетливо видела его в воспоминаниях Арьи. Но был ли он населен рыбой, не знала. Прилагался и небольшой огород, возделать который сейчас не представлялось возможным. Слишком сильно он зарос, слишком твердой стала земля. Да и что я посажу на нем среди лета?

– Майя, – осторожно позвала девочку задумавшись. – А какой сейчас месяц?

– Месяц? Что это?

– Сейчас ведь лето, да?

– Конечно. Травка же зеленая.

– А когда она зазеленела, ты помнишь?

Майя нахмурилась. Ушла в свои мысли вспоминая.

– Совсем недавно. Я видела через окно, как распускались почки на деревьях, тогда же и трава позеленела.

Я вздохнула. Нет, так мне не выяснить, какой сейчас месяц. Но стало понятно, что здесь это слово не используется. Знать бы еще где оно, это “здесь”!

Мы пробрались через сорняки к крыльцу. Дверь отворилась с жутким скрипом давно не смазанных петель. В лицо тут же дыхнуло спертым воздухом и пылью.

Внутри оказалось прохладно. Дождь так и не собрался, но небо было затянуто уже наполовину, вот-вот ливанет.

Дверь я заперла изнутри из страха, что Нико придет внезапно и попытается войти в дом. Скорее всего, искать он нас будет именно здесь, но идти нам больше некуда.

Полумрак, царивший в комнатах, скрывал всю грязь: пыль, мусор, пятна на полу и мебели. В небольшом торговом зале, куда мы попали с улицы, находился камин, полный золы. Словно огонь погас уже после того, как хозяева покинули это место.

Я помнила, что первый и единственный этаж был занят пекарней. Мои родители славились в поселке, как продавцы самой вкусной выпечки. Что теперь осталось от всего этого? Пустой зал, столик у окна, прилавок, а за ним три деревянных стеллажа.

Жили они на чердаке. Папа называл его “мансардой”, но мансарды намного больше и имеют не одно крошечное окно.

Я оставила Майю внизу и поднялась по крепкой лестнице наверх.

Всё здесь выглядело так, будто мои родители вышли лишь на минутку. Да, пыль успела осесть плотным ковром, но вещи все еще оставались в таком состоянии, как если бы совсем недавно ими пользовались.

Раскрытая на середине утренняя