Вторая Академия - Ольга Дмитриевна Силаева

— Любовь, — произнесла я, глядя на воду. — Это самая важная опора, которая только может быть. Самый главный источник сил. Даже если тебя не любят в ответ.

Зрачки Рэя расширились, словно у дракона, почуявшего добычу. Я никогда не видела в глазах других сиддов золотого оттенка такой чистоты. Искры в его глазах завораживали. Кем он был? И как получилось, что я, знающая все правящие дома и каждый род с сильным даром, не знала его имени?

— Любовь, — непонятным тоном произнёс Рэй. — Великая и истинная любовь, о которой так грезят юные девушки. На этом порой ловят даже лучших агентов, знаешь? Соблазняют, приручают, привязывают к себе — и заставляют выбирать между собой и долгом империи.

Его губы изогнулись в задумчивой улыбке:

— Вот только что произойдёт, если будущий агент сразу влюбится без памяти в кого-то из имперской разведки? Тогда, если подумать, предательство исключено.

Наши взгляды встретились. Не понять намёк в его словах было невозможно.

— Вряд ли это случится, если я буду настороже, — серьёзно произнесла я.

— Конечно, — так же серьёзно сказал Рэй, поднимаясь. — Ведь ты тут же заподозришь неладное, правда?

Он протянул мне руку, помогая встать, и мы вдруг оказались так близко, что я чувствовала его тепло сквозь ткань платья. Перед глазами оказались загорелые ключицы в вырезе рубашки, и я вдохнула запах нагретой чешуи и раскалённого песка, словно коснувшись далёкого и головокружительного приключения, вот-вот готового начаться.

— У тебя есть все шансы добиться своего, — прошептал мне на ухо Рэй. — Но тебе предстоит сделать выбор, который куда важнее выполненного задания. Чего ты хочешь — идти за тем, кого ты любишь, надеясь, что он не отдёрнет руку, или решать самой за себя?

Он взглянул мне в глаза:

— Выбирай. Потому что получить и то, и другое у тебя не выйдет.

Я открыла рот, чтобы ответить ему. Но Рэй уже растворился в тенях сада.

Глава 2

Десять минут спустя я с прямой спиной появилась у особняка дома Джавус и коротко назвала себя удивлённой охране. Впрочем, мне не стоило тревожиться: Рейнард как раз обходил посты.

— Фаэль, — с улыбкой, не вполне доходящей до глаз, произнёс он. — Какой… поздний визит. Боюсь, Ксар не сможет…

— Я здесь, чтобы увидеть лорда Джавуса, — прервала я. — Немедленно. И приватно.

Выражение лица Рейнарда мгновенно изменилось, и он обежал мой наряд цепким взглядом, точно сейчас увидев, что на мне закрытое платье, а не соблазнительный вечерний наряд, а в руке вместо дамской сумочки — строгая папка из зачарованной кожи, на которой выгравирована скромная руна долголетия. Увы, действовала она лишь на предметы.

— Я вас проведу, леди Рише, — поклонился он.

Меня не называли леди Рише… почти никогда. Я моргнула, с усилием скрывая растерянную улыбку, — и тут же выпрямилась. Слова Рэя звенели в ушах:

«Чего ты хочешь — идти за тем, кого ты любишь, надеясь, что он не отдёрнет руку, или решать самой за себя?»

Время решать за себя настало.

После короткой прогулки через зимний сад меня провели к знакомому с детства локальному телепорту. Мгновение, и дымка рассеялась: мы стояли под хрустальным куполом башни. Двери распахнулись…

…И я оказалась в огромном зале, служащем правящему лорду кабинетом.

Один-единственный стол. Роскошное кресло, похожее на трон. И матово-серые стены из редкого сплава, служащего отличной бронёй. Этот зал мог бы выдержать даже атаку дракона. Впрочем, правящий сидд, способный усмирить дракона одним ментальным призывом, мало нуждался в подобной защите. Всего лишь очередная дань традиции: настоящая власть должна внушать почтение и страх. А огромный зал, где каждый визитёр чувствовал себя беспомощным просителем, куда как сильно давил на умы.

Даже на мой, хотя я бывала в этом кабинете не раз.

В таких залах не пахнет дорогой кожей и редкими ароматами вин. Правящие лорды расслабляются в другом месте.

Здесь решаются судьбы.

Лорд Джавус сидел в своём кресле-троне. Я редко видела его без маски, и всякий раз моё сердце пропускало удар. Пять шрамов от драконьих когтей — ночь переворота, когда он закрыл собой будущего императора Сарффа. Пять лет назад, когда великой династии Драго пришёл конец.

Драконы. Легендарные древние тёмные сидды были драконами, и правители династии Драго вели свой род от них. Великие правители. Жестокие правители. Но империя процветала под их владычеством, а подданные терпели гнёт…

…Пока император Дрэйг не возжелал бессмертия.

Источенный болезнью император обратился к чернокнижнику, который обещал ему руну бессмертия. Невозможную татуировку, которая не существовала и не могла существовать. Конечно же, ему это и не удалось. Всё, что получил император, — страшные жертвы и разрушения, когда уничтожены были целые кварталы столицы, а сидды с редким и уникальным даром каждый день погибали в экспериментах.

А император всё жаждал большего. И тогда в его окружении нашёлся предатель. Младший сын императора Дрэйга помог убить своего отца и старшего брата.

Может быть, тот юноша и спас империю. Вот только после этого он навсегда сделался парией.

Его не стали убивать, конечно же. Он сделался живым символом верности империи, предав ради неё собственную семью. Я не знала точно, что с ним сталось потом: считалось дурным тоном заводить разговор о великой династии. В любом случае император Дрэйг и его старший сын были надёжно упокоены, а император Сарфф взошёл на трон и осыпал дом Джавус почестями.

Вот только мой отец тоже был во дворце в ночь переворота. И я до сих пор не знала, что свело его с ума и погубило.

Лорд Джавус не встал мне навстречу. Впрочем, я подозревала, что он не поднимется и перед собственной женой.

— Фаэль, — произнёс он, устремив на меня тяжёлый взгляд. — Садись.

Я только хотела спросить куда, как рядом со мной словно по волшебству оказался стул — без подлокотников и со строгой прямой спинкой. Рейнард, подавший мне стул, поклонился и по лёгкому кивку лорда Джавуса вышел. Мгновение, и нас с лордом окутал знакомый полог тишины.

Повинуясь короткому жесту, я села. Как я и подозревала, стул оказался жёстким и неудобным.

— Интересно, если бы вашим гостем был сам император, вы предложили бы ему такую же мебель? — вдруг вырвалось у меня.