Репетиция свадьбы - Дина Аллен

— А что в этом предосудительного?! — воскликнул слегка уязвленный художник. — Большому таланту нужна питательная среда. Тебе должно быть приятно, что это ты создашь мне все условия для подлинно творческой работы.

— Приятно? — саркастически усмехнулась она. — Знать, что ты в любой момент сможешь отложить кисть в сторону, чтобы насладиться женским вниманием?

— А, вот ты и попалась, моя ненаглядная! — Жан-Луи, рассмеявшись, нежно привлек ее к себе. — Ты просто ревнуешь. По-твоему, стоит нам разбогатеть, и я начну бегать за юбками! Но ты же знаешь, что с того момента, как мы встретились, я не взглянул ни на кого другого. Это любовь с первого взгляда. Отныне я твой покорный раб, я — пол под каблучками твоих туфелек. — Чувственные поцелуи сыпались на ее шею, уголки рта, глаза. — Ты же знаешь, что я готов отдать за тебя жизнь. Как я могу смотреть на другую женщину, будучи ослеплен твоей красотой? Каждый миг в разлуке с тобой превращается в вечность. Я просто ненавижу эту американку за то, что она вынуждает меня уехать, но бессилен что-либо изменить, — выдохнул он, с сожалением отпуская ее. — Будь у нас свои деньги, я не отходил бы от тебя ни на шаг!

Анжелика внимала его изощренным комплиментам, невольно сравнивая их со спокойным «мое сердце целиком принадлежит тебе» англичанина. Эти двое мужчин такие разные… Один — холодно-сдержанный, привыкший к строгому самоконтролю, другой — яркий, необузданный, не стесняющийся открыто проявлять чувства и пользоваться мужским обаянием, чтобы склонить ее действовать в своих интересах.

Она слегка оттолкнула Жана-Луи и назидательно сказала, не сводя глаз с его вдохновенной физиономии:

— Чтобы добиться звания великого художника, нужно много трудиться.

— А разве я не вкалывал как проклятый последние десять лет? — запальчиво воскликнул ее суженый.

— Да, и, в конце концов, получил известность. Зачем тебе плоды чужого везения? Все, чего ты хочешь, вполне в твоей власти, будет чем гордиться потом.

— Но мне понадобится не меньше пяти лет, чтобы завоевать независимость, — заявил Жан-Луи, начиная сердиться. — А если ты сумеешь получить деньги этой женщины, я получу свободу уже сейчас. Неужели ты так эгоистична, что можешь лишить меня этой возможности, а мир — права любоваться плодами моего выкупленного у нужды таланта?

— Я была счастлива и без этого, — с горечью сказала Анжелика.

— Деньги еще никому не мешали.

— Ошибаешься, они несут одни неприятности. Я против, Жан-Луи!

Но золотой мираж будущего уже застилал ему глаза, заслоняя окружающую реальность.

— Если ты любишь меня, — с жаром сказал художник, — то отправишься с Кейном в Англию и попробуешь добыть эти деньги для нас.

— Погоди, я не понимаю. Ты хочешь, чтобы я получила наследство, которое принадлежит другому человеку?

— А почему бы и нет? — Художник сделал легкомысленный жест. — Если он так хочет подарить тебе это счастье, то почему бы просто не протянуть руку?

— Ты такой же, как все, Жан-Луи, — пристально глядя на него, с отвращением выдавила девушка. — Мне казалось, что ты вылеплен из другого теста, но я ошиблась. Я верила в цельность твоей натуры, по крайней мере, в том, что касается искусства, но у тебя нет даже этого.

— Хватит нотаций, детка. — Он нетерпеливо щелкнул пальцами. — Разве я хочу получить это богатство не для того, чтобы полностью посвятить себя работе? Неужели ты совсем слепая?

Девушка еще внимательнее вгляделась в глаза своего жениха. Жан-Луи отвел взгляд первым, и, резко повернувшись на каблуках, направился к двери.

— Кейн! — позвал он, и англичанин вновь появился в кабинете.

— Слушаю вас.

— Мы все обсудили. Анжелика не помнит ничего из событий, предшествовавших несчастному случаю, поэтому вполне может оказаться той женщиной, которую вы ищете.

Кейн какое-то время по очереди рассматривал их, после чего сказал:

— Я хотел бы, чтобы она вернулась со мной в Англию.

— Прекрасно, она едет.

— Это и твое решение? — серьезно спросил Кейн, глядя на Анжелику в упор. Поколебавшись, она кивнула. — Может статься, что, вспомнив свою прежнюю жизнь, ты пожелаешь к ней вернуться, — осторожно заметил англичанин.

— Вернуться к роли вашей невесты, вы это имеете в виду? — Ее глаза холодно блеснули.

— Как только все дела будут улажены, Анжелика вернется ко мне, — расхохотался Жан-Луи, и с вызывающей самоуверенностью обняв девушку за плечи, легонько ткнулся носом в ее обнаженную шею. Она едва заметно поежилась, но не двинулась с места.

Лицо Кейна оставалось невозмутимым.

— Отлично, только не говорите потом, что о такой возможности не было речи, если она все-таки решит остаться. Обещайте, что в этом случае вы не станете посягать на свободу Патриции, — потребовал он.

— Патриция может поступать, как ей вздумается, — высокомерно улыбнулся художник, — но, уверяю вас, Анжелика будет верна мне.

Итак, перчатка была брошена. Кейн принял вызов, не моргнув глазом.

— Где ты живешь? — обратился он к девушке и, услышав адрес, заявил: — Я заеду за тобой завтра в десять утра. Постарайся не проспать. — И, отвесив короткий поклон, он быстро вышел из комнаты.

Схватив Анжелику в охапку, Жан-Луи едва не задушил ее в объятиях.

— Золотце мое, нам светит богатство! — пропел он, кружа ее по кабинету. — И ждет сказочная ночь, а?

Собравшись с силами, она двинула его коленкой в пах и уже от дверей бросила:

— Если ты воображаешь, что я после всего этого лягу с тобой в постель, то у тебя точно не все дома!

Длинный автомобиль с британскими номерами затормозил у ее дверей точно в десять часов утра, почти перекрыв движение на узкой улочке. Когда Майлз Кейн позвонил, Анжелика постаралась протянуть время, втайне надеясь, что бдительный дорожный патруль в голубых фуражках успеет поймать нарушителя, но, когда звонок раздался в третий раз, ей ничего не оставалось, как открыть.

Неласково взглянув на хозяйку, он воздержатся, однако, от замечаний по поводу ее медлительности, ограничившись лаконичным:

— Ты готова?

Анжелика нехотя кивнула.

— У тебя только этот чемодан?

— А зачем брать больше? Я не собираюсь уезжать надолго, — сухо возразила она.

Шофера, на которого она втайне рассчитывала, в машине не оказалось. Открыв переднюю дверцу, Кейн предложил девушке снять пальто.

— Как вам угодно.

Она высвободилась из длинного — по щиколотку — одеяния и осталась в вязаной безрукавке, туго обтягивавшей грудь, и короткой юбке, открывающей длинные загорелые ноги.

Кейн быстро окинул взглядом ее фигуру, и хотя выражение его лица не изменилось, Анжелика явственно ощутила неодобрение. Кокетливо подмигнув ему, она демонстративно закинула ногу на ногу, отчего юбка задралась еще выше. Он поджал губы, захлопнул дверцу и перешел на свою сторону автомобиля, так и не сказав ни слова.