Неистовый голод - Сюзанна Райт

Это очень неформальное приветствие для экономки, но Эдна была добра к Фрэнки на протяжении многих лет, подбадривая и поддерживая, когда этого не делали бабушка с дедушкой. Обычно Фрэнки немного разговаривала с ней, а сегодня была слишком взволнована и, рассеянно поздоровавшись в Эдной, сразу направилась поговорить с бабушкой и дедушкой. Внутри дом был таким же стильным, как и снаружи. Светлый и просторный, с люстрами, антиквариатом и лепниной в виде короны. Повсюду много художественного декора, но ни одной её скульптуры — это заявление о том, что бабушка и дедушка не одобряли выбранную ею профессию. Бабушка и дедушка любили её, но никогда не понимали, что на самом деле у неё не было выбора. Она ни ради забавы и развлечения занимались лепкой. Внутри было стремление творить, отгородиться от мира, пока она погружалась в свой. Благодаря этому она чувствовала себя живой. Возможно, они не понимали, потому что, несмотря на амбиции, ни у одного не было «страсти». Она не ожидала понимания, а просто хотела, чтобы они приняли это.

Цокая каблуками по мраморному полу, она шла по широкому коридору и нашла бабушку с дедушкой в прохладной, проветренной гостиной. Джеффри стоял перед высоким окном, разговаривая по мобильному телефону, а Марсия сидела на мягком диване, потягивая, вероятно, чай со льдом. Марсия скривила губы.

— Франческа, какой сюрприз. Я рада, что ты приехала. Сельма Уайт придёт сегодня на ужин с сыном. Надеюсь, ты присоединишься к нам. — Она встала, явно ожидая, что Фрэнки подойдёт и поцелует её в щеку. Но Фрэнки не могла пошевелиться, словно её приковали к месту. И она смотрела на них новыми глазами. Могли ли они действительно лгать ей все эти годы? Почему?

Закончив разговор, Джеффри повернулся к ней и автоматически улыбнулся, но улыбка померкла.

— Что-то не так? — спросил он.

Фрэнки сжала кулаки.

— У меня есть тётя Лидия? — спросила она. Воцарилась гробовая тишина, и бабушка с дедушкой обменялись короткими взглядами. — Вы говорили, что моим отцом был Дастин Тёрнер, что он был одиночкой, и он не сказал, из какой стаи. Говорили, что знали о нём лишь то, что стая не хотела иметь ничего общего ни с ним, ни со мной. — Она заставила себя сделать несколько шагов вперёд. — Эта история ложь?

Джеффри положил руку на спинку кресла.

— Франческа…

— Да или нет?

Марсия спокойно сделала ещё глоток напитка. Ведущий нейрохирург, Марсия Ньюман чрезвычайно умна и всегда оставалась хладнокровной, независимо от ситуации. Иногда она была чересчур хладнокровна. Даже бесчувственной.

— И почему ты спрашиваешь об этом?

— А почему вы не отвечаете?

Джеффри вздохнул.

— Да, у тебя есть тётя Лидия.

Грудь Фрэнки резко сдавило.

— Моего отца действительно звали Дастин Тёрнер?

Джеффри ответил:

— Нет.

Она прерывисто вздохнула, чувствуя, как всё внутри похолодело, и несколько эмоций захлестнули. Путаница. Шок. Боль. Предательство. Волчица оскалилась, с недоверием глядя на них обоих.

— Я не понимаю. Почему не рассказали мне о ней? Зачем менять мне имя? К чему вся эта ложь?

— Кто рассказал тебе про Лидию? — спросил он.

— Сама Лидия. Она написала мне, сказала, что моего отца звали Кристофер. Это так?

Джеффри слегка скривил губы.

— Да.

Стиснув зубы, Фрэнки выдохнула через нос.

— Зачем лгать мне?

— Будь уверена, что хочешь знать ответ, Франческа. — Джеффри подошёл к мини-бару. — Тебе не понравится то, что услышишь.

— Правда не может быть хуже лжи. — Не для Фрэнки.

— Не будь так уверена. — Джеффри налил бренди, и она поняла, что он тянет время.

Нетерпеливая Фрэнки настаивала:

— Кто был моим отцом?

— Его звали Кристофер Брукс, — ответил Джеффри тем властным голосом, который она не раз слышала от него в суде, когда он сидел на скамье подсудимых, закутанный в чёрную мантию. — Он застрелился. Но сначала задушил твою мать, нанеся ей несколько ножевых ранений. Он убил и её, и себя прямо у тебя на глазах

Любые его слова не могли бы потрясти сильнее. Вообще. Она стояла, застыв и изо всех сил пытаясь переварить обыденное изложение такого ужасного события. Фрэнки выросла, веря, что её родители — любящие, внимательные родители, которые были преданы ей и друг другу — погибли в автомобильной катастрофе. Ей нужно сесть, но, казалось, она не могла пошевелиться.

Марсия поставила бокал на стол

— Тебе тогда было три года. Когда мы приехали в стаю, думали, ты будешь в ужасе, но ты сидела тихой и подавленной. В шоке. Естественно, мы привезли тебя сюда, подальше от этих животных. — И она, казалось, считала, что Фрэнки должна аплодировать ей за это. — Похоже, ты не помнила, что видела… будто заблокировала воспоминания. — Джеффри сделал глоток бренди. — У тебя были кошмары, но ты их не вспомнишь. Мы позволили тебе забыть и рассказали другую историю. И сделали это, чтобы защитить тебя.

Защитить? Лгать ей всю жизнь, определённо, не похоже на «защиту». Дело не в том, что она не могла понять, почему они думали, что защищают её, а просто была чертовски зла из-за того, что узнала об этом только сейчас. А ещё она чувствовала смущение. Она легко поверила в их историю, купилась на их ложь. Ни разу не усомнилась в рассказе. Разве она не должна была почувствовать обман? Скорее всего, нет. На самом деле вполне естественно, что она им поверила. У Фрэнки не было причин сомневаться. И всё же она чувствовала разочарование в себе. Даже унижение.

— Чего хочет Лидия? — спросила Марсия с отвращением в голосе. — Полагаю, деньги.

— Встретиться, — ответила Фрэнки.

Марсия фыркнула.

— Ну, она будет разочарована, когда ты откажешь, да?

— Её мать умирает. Она надеется, что я с ней встречусь, чтобы она смогла увидеть меня хотя бы раз перед смертью.

— Другими словами, она пытается манипулировать через слезливую историю. — Марсия фыркнула. — Ты, естественно, проигнорируешь попытку восстановить с тобой связь.

Фрэнки выпрямилась, а волчица зарычала.

— Проигнорирую ли?

Взгляд Марсии стал жёстким.

— Да. Они защищали его, Франческа. Он убил Кэролайн, но они защитили