Мама для наследного принца. Три шанса попаданки - Екатерина Руслановна Кариди

Император уселся на диванчик, а она с приклеенной улыбкой опустилась на краешек напротив. Гуауэй отпил чай, перевел взгляд на нее и деловым тоном начал:

— Императрица.

Саша приготовилась слушать.

А он всего лишь сообщил, что наложнице Джиао нужно выделить удвоенное вознаграждение и дать разрешение выбрать на ее усмотрение лучшие ткани и меха для нарядов.

— Надеюсь, ты проследишь за этим, дорогая?

«Чтоб ты сдох», — подумала Саша, а вслух сказала, склонив голову:

— Конечно, государь.

Он отпил еще глоток и проговорил:

— Мне приятно, Лоан, что вижу на твоем лице радость.

А Саша улыбнулась пошире.

— Я рада, что могу сделать что-то приятное для моего императора.

Сейчас было самое время осуществлять свой план, она немного нервничала, но начала уверенно:

— Государь, я бы хотела устроить прием в саду и пригласить на него наложницу Джиао, заслужившую ваше расположение. Но у нас еще есть несколько юных красавиц, представленных ко двору. Их я бы хотела пригласить же. Пусть девушки повеселятся, и может быть, ваш взор упадет на какую-нибудь из них.

Мужчина хмыкнул и прищурился.

— Это хорошая мысль.

Клюнул. Теперь надо было закрепить успех.

— Муж мой, я хочу для вас только счастья. Надеюсь, вы посетите мой прием?

— Непременно, — проговорил он, отставил чайную чашку и стал подниматься с места.

— У меня есть еще одна просьба, государь.

— Говори.

Вот теперь самое главное.

— Государь, я волнуюсь о здоровье наследного принца. Его покои далеко, и я не могу быть уверенной, достаточно ли хорошо они протоплены. Нельзя ли сделать так, чтобы наш сын жил в покоях, смежных с моими? Так я в любой момент смогу убедиться, что с Тайцзы Вэем все хорошо.

Император Гуауэй наморщился, потом выдал:

— Я подумаю, как это можно устроить.

И ушел.

Вот теперь можно было выдохнуть, пока что все задуманное удалось. Дальше видно будет. Многое будет зависеть от того, как пройдет этот прием в саду.

Не успела она додумать, как в помещение опять просочилась прислужница и посеменила к ней. Склонилась низко и пошептала:

— Государыня, к вам пожаловала наложница Джиао.

Ей показалось, она ослышалась. А прислужница склонилась ниже и добавила:

— Наложница Джиао стоит снаружи.

И? — хотелось спросить. За каким чертом ее принесло? Пришла насладиться победой и потоптаться на гордости императрицы, повернуть кинжал в ее сердце? Будь на ее месте настоящая Лоан, действительно любившая мужа, было бы тяжело.

Но она и есть Лоан.

С той лишь разницей, что император Гуауэй для нее никто, пустое место. Она здесь только из-за ребенка. И если ради этого придется проявлять дипломатическую гибкость, она на это пойдет.

«Госпожа, ты можешь не принять ее», — прозвучал голос личного стража, стоявшего рядом.

Ну почему же, ей было интересно, что эта девица запоет. Саша выпрямилась на своем неудобном диванчике, подобии «домашнего трона», и кивнула:

— Пусть войдет.

Прислужница поклонилась и вышла, а через минуту раздался мелодичные перезвон золотых подвесок и легкий шелест шелков. В помещение вплыла, иначе не назовешь, изящная красавица. Вплыла и коротко поклонилась, прикрывая кончиками длинных, тонких пальцев губы, расплывающиеся в улыбке. Тихий серебристый смешок.

— Почтительно приветствую государыню императрицу, — проговорила нараспев.

Вот только во взгляде подведенных глаз и намека на почтение, одна насмешка. Да, эта девушка была красива. Красивая, яркая и опасная, как ядовитое насекомое. И совершенно точно пришла сюда пометить территорию.

Саша изобразила благосклонный кивок. Показала Джиао на одно из кресел, повернулась к прислужнице:

— Принесите чай.

И перевела взгляд на наложницу. А той, похоже, очень хотелось увидеть ревность и покопаться в ране.

— Моя государыня, я позволила себе принести сладости. Они великолепны, — пропела Джиао и невероятно изящно изогнулась, подзывая знаком свою служанку, стоявшую в дверях. — Государь распорядился послать их мне с утра.

А вот это уже было прямое оскорбление.

Прийти к ней и принести объедки⁈

Звенящая тишина повисла в помещении, прислуга замерла, а наложница продолжала улыбаться, всем своим видом показывая — ну, что ты мне сделаешь? Крайняя наглость или глупость. Но глупой эта девица не выглядела, а ее поступок был чистейшей провокацией.

Злость поднялась горячей волной, однако Саша не изменилась в лице.

— Ты очень заботлива и щедра, Джиао, — кивнула она и повернулась к своей придворной даме. — Раздайте девушкам в гареме. Пусть они тоже попробуют сладости от личного повара императора.

— Да, ваше величество, — придворная дама тут же поклонилась.

Блюда сразу унесли, а она взглянула на Джиао и проговорила как ни в чем не бывало:

— У меня для тебя хорошая новость. Государь очень доволен тобой. И выделил для тебя двойное вознаграждение.

Наложница наверняка прекрасно об этом знала, но Саше не спеша отпила чай и продолжила:

— А меня просил дать тебе разрешение выбрать в кладовых лучшие ткани и меха для нарядов. Тебя проводят, и ты сможешь взять все, что захочешь. На свое усмотрение.

— Я благодарю государыню, — процедила Джиао, склонив голову.

— И еще, — теперь Саша смотрела прямо наложнице в глаза. — Я сегодня устраиваю в саду прием для девушек гарема. Император обещал посетить его. Я надеюсь, ты на этом приеме будешь красивее всех.

Ох, какие злые искры сверкнули в глазах наложницы.

— Продолжай и дальше радовать императора, — проговорила Саша и жестом показала, что та может уходить.

Девушка поднялась с места, чуть присела, изобразила почтение, которого не испытывала. Пропела:

— Я откланиваюсь.

И уже собралась уйти. Но в этот момент как раз привели маленького наследного принца.

Джиао замерла на месте и впилась в ребенка взглядом.

Глава 4

Неприятно, как будто коснулась холодной змеи. У Саши невольно сжались кулаки и кольнуло в груди, так хотелось закрыть от глаз наложницы маленького сына Лоан.

Но тут евнух-шаофу, старший наставник наследного принца громко возгласил:

— Выразите уважение!

Наложница Джиао немедленно опомнилась и склонила голову. Евнух прошествовал вперед, за ним няня, державшая на руках двухлетнего малыша в тяжелой затканной золотом одежде, и с ней еще две служанки и стража.

Когда Джиао снова подняла голову, в ее лице было только угодливое выражение почтения.

— Приветствую Тайцзы Вэя, — проговорила она сладким птичьим голоском и вышла, махнув на прощание широкими рукавами.

«Соль тебе в глаза», — подумала Саша, глядя ей вслед.

И наконец смогла взять ребенка на руки.

Мальчик был совсем другой. Восточное личико, узкий разрез глаз. Но все-таки он был очень похож на ее Антошку. У