Сбежать от зверя - Анна Григорьевна Владимирова

Следователи синхронно усмехнулись, а вот Тахир обещал мне взглядом такие неприятности, что лучше бы меня забрали обратно в камеру.

— Многие люди так работают, — пожал плечами следак.

— Но не в медовый же месяц? — укоризненно заметила я ослабевшим голосом. — Мог бы отпуск взять!

— Думаю, мы лучше обсудим это наедине, — отрезал Тахир.

— Если не укажете имя того, кто вас шантажировал, ваши показания могут не иметь должного веса, — заметил следак.

— Тахир говорит, что вы не собираетесь использовать все это против меня. Так зачем вам имя?

— Мы должны проверить факты. Это не собеседование, Марина. Все это влияет на срок вашей реабилитации здесь. Потому что нам важно, чтобы вы больше ничем не рисковали.

— Чем я могу рисковать?

6

— Состоянием психики и здоровья. Вы очень быстро пересекли границу миров. На такой случай есть протоколы, которые не нарушаются. Мы заинтересованы в крепких парах.

— То есть все ради моего блага, — скептически поморщилась я.

— Я оставлю вам визитку, — проигнорировал он сарказм. — Если надумаете что-либо добавить — позвоните.

Они попрощались и вышли. Я глянула на Тахира и, развернувшись, направилась к двери.

— Сюда иди, — вдруг прошелестело тихо сзади. Да так неприятно прошлось по нервам, что меня будто парализовало, хотя я считала себя невосприимчивой к таким требованиям. Но ему это оказалось достаточно. — Что ты творишь? — прорычал он в затылок, бесшумно перетекая от окна ко мне.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась я, гневно сопя.

— Зачем ты говоришь им, что я ушел? — вкрадчиво прорычал он мне на ухо.

— А разве им надо врать? — прошептала я.

— Ну ты же врешь…

Я медленно втянула воздух, оборачиваясь.

— Что тебе надо? Ты не давал инструкций, что говорить, а что нет. — Последние слова вышли совсем тихими под его взглядом.

— Я думал, это очевидно. Откажешься от меня — окажешься под ударом.

— Ты первый ушел! — вспылила я.

— А чего ты хочешь? — зарычал вдруг он.

— Я не знаю! — попробовала пихнуть его в грудь, но он и с места не двинулся.

— Если я продолжу, то назад пути не будет. — Он прижал мою ладонь к своей груди и слегка надавил вниз, вынуждая меня влипнуть в него. — Мы — не люди. Я не смогу тебя бросить, развестись, расстаться… Если ты захочешь уйти — я не отпущу.

А я чувствовала его запах и переставала соображать.

— Врач говорит, что мне тоже не сильно хорошо без тебя, — прохрипела я, часто моргая.

— Это пройдет.

— Тахир, — мотнула я головой. — У меня никогда не было мужчины, которого бы мне так хотелось. Я ненавижу мужчин, не запоминаю их имена, они для меня — пустое место. Но ты что-то сделал…

— Я тебя укусил, — цинично отбрил он. — Это просто химия.

— Иди ты к черту! — оттолкнулась я от него и выбежала в коридор.

Внутри все горело от гнева! Я, мать его, впервые призналась мужику, что он мне нужен, а он усмехается! Ублюдок! Чтоб глаза мои его не видели! Зверюга эгоистичная! Перепало на халяву — он воспользовался и бросил!

Я так пыхтела, что даже не слышала, как кто-то шел позади. Но стоило мазнуть ключом по замку, меня схватили за горло и втолкнули в номер. Только стоило дверям закрыться с тихим щелчком, я зарядила Тахиру локтем в грудь. Он выпустил, и я бросилась в гостиную. Но догонять меня никто не спешил. Стукнули туфли о пол, зашелестела одежда…

— Что теперь не так? — усмехнулся он, останавливаясь в полумраке гостиной.

— Я уже передумала, — выпрямилась я у дивана. — Тебе нормально без меня, вон как прытко скачешь! Ты прав. Мне тоже нужно успокоиться и все забыть.

— Поздно. — И он направился медленно ко мне. — Тебя где так драться научили?

— В приюте, — подобралась я, отступая задом к стенке.

— Ты выросла в приюте? — Он стянул с себя рубашку и бросил в кресло. — Интересно. А зовут тебя Марина. Это, кажется, единственное, что было правдой в твоем рассказе.

— Плохой из тебя детектор, — насупилась я, дыша все тяжелее.

Я же хотела, чтобы он вернулся. Но никакого спокойствия не почувствовала. Наоборот.

— Ты по привычке путаешь следы, хотя сама уже не разбираешь дороги.

И это прозвучало так, что захотелось вдруг замереть и заплакать.

— Да, не разбираю! Я знаю только одно: нужно бежать вперед, чтобы не нашли!

— Тебе не нужно больше бежать.

Я думала, стукну его, когда он окажется рядом. Но я только растеклась по стенке перед ним, а он подхватил меня под бедра, вынуждая схватиться за шею, и понес к дивану.

— Я не разрешала себя трогать! — вяло брыкнулась, когда он меня уложил и потянул спортивные штаны с ног.

— Ну, попробуй не разреши, — усмехнулся Тахир и вздернул меня на колени.

Я попробовала. Все, что из этого положения было возможно. Стало только хуже — я оказалась лицом в подушки и с заломленными за спину руками.

Тахир растолкал мои ноги коленом и шлепнул по заднице:

— Недотрога…

— Иди к черту!

— Я только оттуда.

И он вдруг дал свободу и провел пальцами по горящему бедру, едва касаясь.

7

Я замерла от этой неожиданной ласки, вцепившись беспомощно в диван. А Тахир не останавливался — поднялся ладонью к пояснице и двинул вверх, к плечам, наглаживая, как котенка. Когда меж позвонков расцвело легкое касание его губ и закололо от короткой щетины, я снова дернулась.

— Не надо, — потребовала глухо.

— Не надо было в петлю лезть, — отрезал он и подхватил на руки.

У меня дыхание в груди сперло, будто меня сбросили с высоты. Я схватилась за него в страхе, но даже когда он уложил меня на кровать, ощущение полета не прошло. А стоило ему провести губами по коже живота и прикусить немного ниже пупка —