Измена. Вычеркнуть любовь - Ася Исай

— Дура! Какая же я дура! — отбрасываю телефон и закрываю лицо руками. Стараюсь дышать ровно, но выходит не очень хорошо.

— Танька? Лебедева?

Поднимаю голову. В дверях стоит медсестра. Видимо, время вечернего обхода?

— Не узнаёшь? — оживляется, закатывая тележку в палату. — Света Морозова. Мы в параллельных классах учились.

Света! Конечно! Мы встретились классе в пятом, в библиотеке, когда прогуливали физкультуру. Это стало нашим тайным местом.

Как я сразу не узнала? Правда, она сильно изменилась — похудела, но глаза те же — карие, с искорками смеха.

— Света, привет, — пытаюсь улыбнуться. — Ты тут работаешь?

— Пятнадцать лет уже. А ты как? Слышала, ты в университете преподаёшь. Профессор? — садится на край кровати, по-свойски берёт меня за руку.

— Профессор… Но, кажется, меня скоро уволят. Если я у вас тут пропишусь, — грустно улыбаюсь.

— А вот грустить не нужно. Сейчас укол тебе с успокоительным сделаем. Ты одна ночевать будешь? Хочешь, по-тихому мужа твоего проведу? С ним всяко веселее будет, — подмигивает, наполняя шприц из ампулы.

— Нет, Светик. Не будет никакого мужа, — прячу под простыни руку с белой полоской кожи вместо кольца. — Ты, наверное, знаешь, у вас тут недавно выписка была…

— С машиной и фейерверками? Меня на смене не было, но девочки до сих пор только это и обсуждают. На мужика этого слюни пускают. Говорят красавчик подкаченный. Знаешь, что самое смешное в этой ситуации?

— Наверное, то, что этот мужик и есть мой муж…

Света стоит открыв рот и напрочь забыв о шприце в руке. На автомате зажимает поршень, и все мое спокойствие в жидком эквиваленте тонкой струйкой улетает в потолок.

— Вот су-у-ука, — наконец выдыхает. — Прости, но другого слова не подберу, — опомнившись, набирает новую дозу успокоительного в новый шприц.

— Знаешь, это странно, но мне есть что тебе сказать. Ты должна знать.

— Что?

— Девочки не только красавчика мужика обсуждают в ординаторской, а кое что еще.

— Не тяни, Свет! Ты же знаешь, что мне нервничать нельзя!

— Сначала лекарство, — спохватившись, первым делом протирает сгиб локтя и впрыскивает мне в вену успокоительное. Оно теплыми волнами бежит вместе с кровью, расслабляя тело.

Света присаживается ко мне на край кровати. Но в глаза больше не смотрит. Перебирает бусины на своем браслете.

— Тань, я не должна говорить. Это врачебная тайна и всё такое. Но, мне кажется, ты должна знать.

— Да что такое-то?!

— Девочки из неонатологии говорят… — она запинается, но начинает путано объяснять. — У родителя с первой группой не может быть ребёнка с четвёртой. У матери третья группа. Теоретически отец должен быть со второй или четвёртой. Но точно не с первой. Никак. Ни при каких обстоятельствах.

— Это не его ребёнок, — шепчу одними губами.

Глава 7

— Похоже на то, — кивает Светик.

Голова идёт кругом. Знает ли Виктор об этом? Или Алина его обманула? Подсунула чужого ребёнка. Но зачем? И кто настоящий отец? Боже, как я попала в этот водоворот из дерьма…

— Судьба сука та еще. Вцепиться клещами в любовницу, осыпать золотом и в итоге ребенок даже не его. Хах!

— В то время как я буду одна… — добавляю.

— Теперь ты знаешь правду. Но учти, что это очень опасное оружие и дорога к мести она… Не всегда к счастью ведёт.

— Я знаю. А вот он точно не знает, что ребенок не его. Иначе как она его к себе привязала? Что ему сказала?

— А может, любовь? — осторожно предполагает Света.

— Любовь? После двадцати лет брака он влюбился как мальчишка? И ради этой любви готов растить чужого ребёнка?

— Знаешь, — Света вздыхает. — Я столько всего навидалась за эти годы. Мужчины в сорок лет сходят с ума почище, чем в восемнадцать со своим спермотоксикозом. Кризис среднего возраста, желание почувствовать себя молодым… А тут красивая девушка, которая смотрит восхищёнными глазами оленя, которая приносит тебе в лапках долгожданного наследника…

— Чужого!

— Он не знает. Я уверена. Иначе бы он с ней жег мосты, а не тебя мучил.

— Да. Только это не меняет ни-че-го. Я буду растить ребенка одна, а у того малыша будет потная семья. Ну ничего! Прорвемся, Светик

Мы еще немного болтаем, ужинаем вместе. И вроде бы все хорошо, но боль никуда не уходит. Сидит комком в горле, давит на грудь, мешает дышать.

Ночью снится Виктор. Молодой, как в день нашей свадьбы. Улыбается, протягивает руку. Иду к нему, но он отдаляется. Превращается в тень. Исчезает.

Два месяца пролетает незаметно.

Меня выписали из больницы. Я обустроилась в доме Луизы. Она до последнего дня перед отъездом тряслась надо мной больше, чем родная мать. Следила, чтобы я ела по расписанию, не забывала приносить чай с вкусностями. Постоянно рассовывала по всем карманам любимые конфеты, чтобы в любой момент угостить.

В университете меня и вправду задвинули максимально далеко, оставив лекции заочникам и прочие мелочи. Чтобы хоть немного скопить денег к рождению ребенка, стала брать детей на подготовку к экзаменам. Это далеко не предел моих мечтаний, но спокойная подработка с хорошей ставкой.

А еще я перестала постоянно думать о Викторе. Это получилось само собой.

Просто однажды утром я проснулась с улыбкой на лице и почувствовала, что готова свернуть горы.

На улице лето вошло во вкус и начало отчаянно плавить асфальт. И обычно я бы не вылезала из прохлады кондиционера, но сегодня важный день.

Я сижу в кабинете УЗИ и не могу сдержать слёз. Доктор улыбается мне, показывая на экране крошечный профиль, и произносит те самые слова, которые переворачивают весь мой мир.

— У вас будет девочка, — повторяет доктор улыбаясь. — Смотрите, вот она машет вам ручкой.

Девочка. Моя девочка. Моя нежная малышка. Слезы текут по щекам.

Беру телефон, чтобы сфотографировать снимки УЗИ и отправить… Кому? Подругам? Они до сих пор не знают о беременности. Маме? Она в другом городе, и я не хочу волновать её раньше времени.

Виктору?

Палец замирает над его контактом. За месяц он звонил трижды. Я не отвечала. Присылал сообщения деловые, сухие. О документах на развод, о разделе имущества. Будто двадцать лет совместной жизни можно просто поделить на две колонки в Excel.

Остается только один контакт. Набираю Луизе. Она отвечает после первого гудка, словно ждала моего звонка. На фоне слышен детский смех и шепот волн моря.

— Луиза, — выдыхаю, и голос срывается. — У меня будет дочь.

На том конце провода раздаётся радостный визг, и я представляю, как она танцует на гальке пляжа в Сочи.

— Таня! Боже